Книга Побеждая смерть. Livor Mortis, страница 22 – Рид Солгрет

В гостиной было всего лишь одно маленькое окно, плотно занавешенное портьерой, поэтому обычно освещалась она в основном несколькими свечами в резных подсвечниках, расставленных на столе и на некоторых полках шкафов. Сейчас свечи уже догорели.

Из-за этого в большой гостиной было темновато, а на диване с темно-красной обивкой, погруженном во мрак, не облокачиваясь на спинку, с ровной осанкой, словно натянутая струна, сидел Лиам, красноватыми и широко распахнутыми глазами со словно вросшими в темную радужку зрачками, не отрываясь и не моргая смотрящий на друга. Его руки, ободранные до бордово-фиолетовых мышц, лежали на коленях. Сине-фиолетовые приоткрытые губы резко контрастировали с мертвенно-бледным лицом. Рубашка, жилет и брюки были в красных и темнозеленых разводах самых причудливых форм и размеров.

Эдвард, как во сне, окинул Морриса взглядом и, схватившись за сердце, медленно сполз по косяку вниз, на пол. Покойник даже не шелохнулся. Глаза Лиама по-прежнему смотрели в никуда. Сиэл, открыв рот, нахмурился, разглядывая Морриса с расстояния, пока его лицо постепенно приобретало прежнее выражение скорби. Молодой человек не мог поверить глазам, а его сердце сжималось и разжималось слишком быстро и интенсивно. Он словно воплотил мечту в реальность, но результат причинил только боль.

— Лиам? – тихо произнес Эдвард, аккуратно вставая на ноги, словно боясь спугнуть своего мрачного гостя. – Ты меня слышишь?

Ответа не последовало, и Сиэл, немного осмелев, приблизился к Моррису. Лиам выглядел спокойным, не проявляющим никакого желания совершать что-то необдуманное. Оказавшись рядом с ним, Эдвард понял, что тело Морриса сильнее окоченело за эту ночь, детали которой Сиэл, сколько ни пытался, вспомнить не мог. Напряженная поза покойника выдавала его одеревенелость.

— Лиам?

Потрескавшиеся губы восставшего из мертвых чуть приоткрылись и, не издав ни звука, вновь сомкнулись.

— Это я, Эдвард. – Приободренный этим небольшим изменением Сиэл подошел к покойнику вплотную и сел перед ним.

Он попытался заглянуть Моррису в глаза, но увидел лишь красные лопнувшие сосуды, которые были уже едва заметны в темнеющей роговице. Губы Лиама вновь открылись, и изо рта ему на колени полилась тонкая струйка черной крови. Эдвард печально проследил за каплями взглядом, отмечая про себя все разрушительные процессы, которые за время с момента смерти его друга неизбежно превращали Морриса в разваливающийся труп, как вдруг один из пальцев Лиама дернулся.

— Я знаю… Я так хочу надеяться, что ты меня слышишь… Ты же меня узнаешь? Пожалуйста, Лиам… Я – Эдвард Сиэл. Ты же помнишь меня? Мы с тобой росли вместе, всегда… Мы учились вместе. Столько всего происходило с нами. Я помню твою маму, твоего отца. Вы – моя семья, а я – твоя… Назови меня по имени, Лиам. Просто скажи… Произнеси это… Я прошу тебя! Я уверен, что-то должно было остаться в твоей памяти. Не может быть, чтобы все разом исчезло, испарилось, будто и не было ничего. Так не бывает, чтобы раз… и все. Неужели взаимоотношения между людьми настолько слабы, что какая-то смерть способна их разлучить? Как думаешь, Лиам? Я отказываюсь в это верить.

Теперь судорога охватила сразу всю левую кисть, а Сиэла обуял восторг. Он с безумными глазами схватился за холодные, окоченевшие ноги трупа и придвинулся еще ближе.