Книга Тень над музеем, страница 31 – Кирилл Сафонкин

— А тебе что нужно? – спросил Жаров. – Премия?

На секунду в глазах Ильина мелькнуло раздражение.

— Мне нужно, чтобы вы ушли. Потому что через три минуты здесь будет не разговор, а зачистка. И если вы останетесь, вас не будет, – он произнёс это без угрозы, просто как факт. – Я сказал, что проверю склад один, чтобы выиграть время. Больше я не могу.

Анна сделала полшага ближе. Туман в воротах сгущался, вдалеке хлопнул металл, послышалось короткое «эй».

— Почему? – спросила она. – Зачем ты нам помогаешь?

Он посмотрел на неё почти устало.

— У каждого есть своя граница. Я свою прошёл. – И, понизив голос до шёпота, добавил: – На флешке – часть книг «Квинты». Там нитки наверх. Но если вы попадёте ниток не станет.

Ильин бросил взгляд на панель двери.

— Время, – сказал он. – Уходите через дренажный ход вправо. За металлическим щитом есть прорезь. Ведёт к бетонированной канаве, оттуда – к набережной. Дальше я вас не удержу. Он, шагнул в тень, растворяясь, как будто и не было.

— Он нас сдает или спасает? – прошипел Жаров.

— И то, и другое, – ответила Анна. – Пошли.

Они рванули к указанной стене. За щитом действительно была узкая прорезь, из которой тянуло сыростью. Анна протиснулась первой, ощутив, как холодный бетон царапает плечо. Жаров – следом. Они оказались в узком бетонном коридоре, где по стенам с хлюпаньем стекала вода. Сзади в складе загудели голоса. Хлопнули двери. Кто‑то ругнулся. Взрывчатый лязг – как будто об пол бросили тяжёлую цепь.

— Быстрее, – выдохнул Жаров, помогая Анне снять решётку. Та отлетела, упала в воду с приглушённым «шлеп». Они пролезли наружу и оказались в канаве – бетонной, заросшей травой. Над головой мелькали зубчатые края крыши склада, туман стелился по земле, как дым. Справа – свет фар. В двор заезжал фургон. Сердце Анны ухнуло, когда она увидела знакомый шрам, прорезавший полутьму: Крылов вышел из кабины, не торопясь, посмотрел на двери.

— Нас поймают на открытом, – прошептал Жаров.

— В воду, – сказала Анна. – И поползём вдоль.

Они легли в мокрую траву у края канавы и поползли, пригибаясь, почти не дыша. Холод впивался в ладони. Камера на груди тихо тикала. Где‑то глухо хлопнула дверь. Голоса стали громче.

— Очистить склад, – сказал Крылов ровно. Его голос об холодный воздух звенел как нож. – Всё лишнее – в огонь. Камеры – в мусор. Документы – ко мне.

Анна чуть повернула голову. Сквозь щель между балками видела его профиль – точный, как на монете. Она сделала три быстрых кадра. В этот момент прожектор полоснул светом по канаве. Они замерли. Луч скользнул выше и ушёл.

— Пошли, – прошептал Жаров.

Они ползли ещё метров сорок, пока бетон не упёрся в высокий мостик. Под ними текла вода. Слева сияла тёмная арка дренаж к набережной.

— Там, – Анна показала. И наверх к парапету.

Они протиснулись в арку, вылезли в узком кармане между подпорной стеной и отвалом камней. Мокрый камень скользил, пальцы не слушались. Но через минуту они уже были у парапета на набережной. За спиной – гул склада, спереди – чёрное море. Где‑то вдали протрубил гудок. Анна достала телефон, включила мобильную сеть. Значок свечения дрогнул, загорелся устойчиво.

— Давай, – сказала она себе, и пальцы заиграли на экране.

Она отправила на облако новый пакет: видео со склада, фото ящиков, «акт», крупные планы отметок, кадры с профилем Крылова. Отдельно – файл Сорокину и Алексею, журналисту: «Склад «Квинта Арт». Флешку – позже. На месте Крылов. Сжечь не успели. Нужна группа». В этот момент телефон пискнул: входящий вызов – неизвестный. Анна автоматически выключила звук. Второй звонок. Третий. Сообщение. Короткое, резкое: «Грязную воду смывает море. Чистую – тоже».