Книга Десерт из тайн для Скорпиона, страница 90 – Соль Решетникоф

— Добрый день, синьорина. Проходите.

Даниэла остановилась перед столом, ее взгляд скользнул по свободному стулу напротив, но сесть она не решилась. Вместо этого протянула ему повестку.

— Даниэла Гримальди, дочь адвоката Гримальди.

Ее сердце застучало, когда она осознала, что зря упомянула отца. В этой комнате, где для правосудия оставались важными результаты и статистика, Даниэла чувствовала себя беззащитной и одинокой – идеальной кандидатурой для обвинения. Но внутренний голос, единственный ее помощник, напомнил слова Франчески: «Жизнь – это путешествие. Ты – посланник Бога, чтобы он познал через тебя все свои ограничения».

Комиссар наконец отложил бумаги и кивком вновь предложил ей присесть. Темные, глубоко посаженные глаза впились в Даниэлу, готовые вытащить наружу то немногое, что она хотела бы оставить для себя.

— Значит, это вы. Какие у вас были отношения с Линдой Бинди?

— Мы не были близки, но и вражды между нами не было, – ответила она, стараясь сохранять спокойствие.

— Однако накануне ее гибели вы с ней поссорились, – настойчиво продолжил он.

— Кто вам сказал?

— Не важно.

Быстрый обмен фразами, должен был ввести в замешательство подозреваемую, как это происходило каждый раз, но девушка, что сидела напротив комиссара, лишь пожала плечами не отводя от него взгляда.

— Не знаю, какой овод ее укусил. Возможно, она приревновала меня к Рафаэле. Но я не тот человек, который молча стерпит несправедливость.

— Она была девушкой Рафаэле?

— Линда хотела, чтобы он стал ее парнем, но Рафаэле вряд ли разделял ее чувства. – Даниэла нервно хихикнула, но глаза полицейского оставались холодными.

— И вы ей пригрозили?

— Что убью? – Даниэла отрицательно покачала головой: – Сколько раз по глупости в сердцах мы произносим эту фразу? Разве сегодня сажают за это в тюрьму? Или у вас есть другие улики против меня?

— Разумеется. Она ела суп, который, как свидетельствует официантка Диана, а также подтверждает кассир Паоло, вы заказали для себя, но ела его Линда. Почему?

— Понятия не имею. Она терпеть не могла рыбу! Погодите! Вы хотите сказать, что кто-то собирался отравить меня, а погибла Линда? – Глаза Даниэлы округлились.

— Или всего лишь скомпрометировать.

— Ну и дела! – Она прикрыла ладонью рот.

В дверь постучали, комиссар нетерпеливо прокричал «Аванти!^[6]». Красавчик в форме, словно маршируя по плацдарму, приблизился к Топа, показал какую-то бумагу и на неаполитанском диалекте сказал, что там без него не разберутся. Комиссар что-то пробурчал и направился к двери вместе с красавчиком, потом обернулся:

— И не смейте бежать!

«Он еще умудряется шутить в этой обстановке?» Даниэла громко вздохнула, чтобы успокоить неистовую тревогу в груди. Мысль о том, что кто-то желает ей смерти, еще не до конца осознанная, заставляла сердце биться в такт секундам, которые утекали сквозь пальцы. «У меня всего несколько минут, чтобы придумать, как выбраться из этой ситуации». Ее взгляд невольно упал на названия аккуратно сложенных на столе папок. «В офисе отца наверняка можно было вот так полистать криминальные истории. Как жаль, что он не может помочь мне ни своим дельным советом, ни связями».

Даниэла задержалась на фамилиях, выведенных аккуратным почерком на обложках досье. Потом приподняла титульный лист разложенной на столе папки и остолбенела от названия «Бесси-Лаганá»: «Надо непременно изучить содержимое. Хотя бы одним глазком!»