Книга Десерт из тайн для Скорпиона, страница 59 – Соль Решетникоф

— А ты? – Даниэла не сводила с Франчески глаз. – Почему никогда не рассказывала о Бесси? О том, что он меня спас?

— Отец наш небесный! Это случилось столько лет назад! Вряд ли он еще жив.

— Жив. – Даниэла с укором посмотрела на нее. Все-таки старый мафиози не солгал ей. – И я с ним разговаривала. Так что с моим сертификатом?

Стремление к разгадыванию загадок делает Скорпиона уникальным в колесе зодиака.

Даниэла пристально следила за каждым движением Франчески. Монахиня раскатала тесто колбаской, ловко нарезала его ножом на кусочки, присыпала мукой. Повернулась к плите, где уже бурлила вода в кастрюле. Пар поднимался клубами, окутывая Франческу ореолом таинственности. Она зажгла огонь под сковородкой, где уже лежал кусочек сливочного масла и пара листьев шалфея. Вскоре послышалось шипение, потом скворчание, звон металлической крышки о сковороду, будто ее эмоции вот-вот вырвутся наружу. Но Франческа повернулась к Даниэле и улыбнулась:

— Иногда в кипящем котле безопаснее, чем в подозрительной тишине. Уже почти готово. Потом в город поеду. Но мы с тобой обязательно все обсудим. Обещаю.

— Прекрасно! Держать секреты от тех, кого мы любим, – это грех.

— Все будет, детка. – И резко сменила тему разговора. – Что-то Грацию не видно. Пойди, сходи за ней на третий этаж.

Даниэла медленно поднималась по каменной лестнице. Шаги эхом отзывались в коридоре, вызывая воспоминания. Когда-то эта вилла шумела детскими голосами. По лестнице было невозможно спокойно подняться или спуститься. Особенно старались они с Наоми. Она остановилась поглаживая потертые перила. Взгляд упал на большое окно – в нем частенько появлялось лицо старухи. Обычно происходило это накануне какой-то неприятности, словно она хотела предостеречь. Ее голос напоминал гул ветра в заброшенном особняке: то едва различимый, то звеневший настойчивыми нотами. Он одновременно пугал до дрожи, и притягивал. Каждое слово старухи казалось важным, значимым, будто таило ключ к загадкам, ответы на которые Даниэла мучительно искала. Но в этих подсказках она ничего не понимала.

Верхний уровень здания, когда-то служивший чердаком, обустроили потом под дополнительный дортуар для девочек. С тех пор, как детские приюты заменили домами-семьями, и воспитанники разлетелись по всей Италии, на этой вилле останавливались монахини, паломницы со всего католического света да группы верующих пенсионерок. Дортуар теперь наполовину заполняли невысокие деревянные стеллажи с книгами, над которыми висели черно-белые репродукции известных мастеров с библейскими мотивами. Двойные койки с металлическим каркасом давно передали какой-то волонтерской организации, а она уже распределила их по хостелам и приютам для бомжей.

В самом конце этой длинной комнаты, за перегородкой в виде старинной ширмы с китайскими узорами виднелся силуэт монахини. И вдруг послышались тихие стоны. Даниэла остановилась. Застыла. Старалась не дышать. Когда звуки стихли, она сделала еще несколько шагов. Движения за перегородкой тоже прекратились. И тут раздался протяжный стон. Такой же, как в детстве. Даниэлу охватил ужас. Неужели монахиня Грация снова за что-то себя наказывала?

Даниэла покашляла.

— Вон! – истошно крикнула Грация. – Поди вон!