Книга Десерт из тайн для Скорпиона, страница 46 – Соль Решетникоф

Остановив машину, Лола напоследок спросила:

— Ты уверена, что это хорошая идея? – Она еще раз бросила взгляд на массивные ворота кладбища, подсвеченные тусклым светом фонарей. Ночь окутала их темной пеленой, и ветер, казалось, шептал древние тайны, склоняя ветви кипарисов над могилами. От всего этого Лолу бросало в дрожь. Она зябко передернула плечами.

— Ты меня знаешь, Лола. – Уверенно сказала Даниэла, словно кладбище было для нее столь же привычным местом, как и кафе «Карризи». – Я же Скорпион. У нас свои представления о романтике. На кладбище столько историй, погребенных под землей. Хочется прикоснуться к вечности.

Лола фыркнула. Она уже знала, что Даниэлу не переубедить, к тому же какая-то ее часть находила объяснение, что у каждого свои странности. Может, для подруги во всем этом была своя магия. Место, где покоится столько душ, должно нести в себе нечто необыкновенное, быть окном в миры, о которых Лола предпочитала не задумываться.

— Ладно, – наконец сдалась Лола, – но если что-то пойдет не так, звони. Я буду рядом.

— Обязательно, – кивнула Даниэла, улыбаясь. – Уверена, что все будет хорошо.

Лола проводила ее взглядом. Постояла, выждав, пока подруга перелезет через ворота. Как только та растворилась в темноте, Лола ощутила, как ее охватывает странное беспокойство, но она быстро его прогнала, убедив себя, что Даниэла девочка большая, знает, что делает.

* * *

Монументальное кладбище носило название Тремури. Захоронения на нем велись еще с восемнадцатого века. После реформ флорентийского герцога Лорены хоронить умерших в церквях запретили. Поэтому кладбище, принадлежавшее отцам-доминиканцам ордена Святого Марко, все росло и росло, достигнув пятидесяти шести тысяч квадратных километров, а затем перешло под управление светских властей, пока снова не вернулось монахам, на сей раз отцам-капуцинам. Самая главная характеристика кладбища – впечатляющей величины ворота, из которых открывается вид на аллею кипарисов, ведущих через все кладбище, прямиком к панораме с великолепным пейзажем, напоминающим Иосафатову долину.

В полнейшей тишине шаги Даниэлы громко звучали по брусчатке, раздаваясь эхом среди стройных кипарисов, витая в воздухе вокруг высоких статуй, отражались от мраморных стен мавзолеев. Она шла по аллее, чувствуя, как на нее накатывает странное ощущение покоя и напряжения одновременно, будто время замедлилось, подчиняясь ее шагам. Впереди, в слабом лунном свете, показалась центральная площадь, где монументальные надгробия выстроились в порядке, словно каменные стражи прошлого. Ее сердце снова забилось. Скорее, это было предвкушение, перед чем-то важным, неизбежным. Она столько лет ждала, и много раз представляла встречу с Энио!

Вдруг тишину нарушил шорох. «Какая-то бродячая кошка, – успокаивала себя Даниэла. – Но где же Энио?»

Тут в голове промелькнуло сомнение: «Может, я на радостях что-то не так поняла? Есть другое место с похожим названием?» От макушки до пальцев ног пробежал легкий холодок. Ее охватил ужас, что встреча с Энио могла не состояться: «Столько лет я этого ждала. Он – моя единственная ниточка в прошлое».

В этот момент вдалеке послышались мужские голоса. «Энио не один? Может, он разговаривает с гробовщиком?» Даниэла устремилась на звук. «Ура!» Ночное приключение перестало быть пугающе-таинственным и от радости, Даниэла точно знала, что бросится ему на шею.