Онлайн книга «Кровавый навет»
|
Знатные люди обычно обедали в своих гостиных, но мебели, предназначенной для употребления пищи, там не было, поскольку она занимала слишком много места и загромождала пространство, поэтому в нужное время слуги приносили доску, устанавливали ее на козлы и застилали скатертью. Когда хозяева заканчивали трапезу, слуги приступали к разборке импровизированного стола и прятали его части. Отсюда пошло выражение «poner y quitar la mesa»[11], широко используемое в современном языке. Позади столовой для слуг находилась собственно кухня. Верхняя половина ее стен была окрашена красной охрой, нижняя – отделана бело-голубой талаверской плиткой. Напротив входной двери располагалась еще одна дверь, а рядом – окно. Они выходили на задний двор, отделенный от улицы обветшалой каменной изгородью. Некоторые камни выпали, Теодора пыталась загородить эти отверстия кустами, но все же стена настоятельно требовала ремонта: какой-нибудь злодей мог воспользоваться лазейками и обокрасть дом или напугать всех до полусмерти. В оконном проеме располагался холодный шкаф, где продукты сохраняли свежесть, со стороны улицы была натянута металлическая решетка, защищавшая от насекомых. С внутренней стороны шкаф закрывался сосновыми ставнями, помогавшими удерживать прохладу. В правую стену был вделан камин, по бокам от него стояли две скамейки, отделанные той же бело-голубой плиткой, что и нижняя часть стен. Правда, ее было едва видно под масленками, оплетенными бутылями, котлами, медными сковородками, глиняными мисками, шоколадницами, керамическими горшками, кастрюлями и прочим кухонным скарбом. С двух вешалок для утвари, расположенных над скамейками, свисали связки чеснока, перцы чорисеро и прочая дребедень. В выложенной камнем нише у входа хранилась фаянсовая посуда и, кроме того, стоял буковый ящик с деревянными ложками, ножами для разделки мяса и ножичками поменьше. Еще там был одинокий стержень с двумя зубцами, именуемый «вилкой», который, по словам Себастьяна, просвещенные европейцы использовали для нанизывания кусочков еды. Маргарита воздерживалась от использования вилки с тех пор, как Церковь назвала ее сатанинским орудием, поскольку она выглядела как голова дьявола, увенчанная рогами, а суеверная Теодора к ней даже не притрагивалась. С годами это приспособление прочно вошло в домашний обиход, но в то время оно не соответствовало ни вкусам среднего класса, ни тем более привычкам простых людей. В центре возвышался стол, на который Теодора поставила дымящуюся миску с торресно[12], графин с водкой и миску с летуарио – мармеладом из кожуры горького апельсина, сваренного в меду. Этот сладчайший десерт ели на завтрак все жители Мадрида, запивая рюмочкой водки, – как утверждалось, такое сочетание помогало очистить печеночную желчь. Стоя на коленях перед огнем, служанка напевала галисийские песенки, помешивая в сковороде, установленной на треножнике, очередную порцию шипящих торресно. Согретое теплом очага и благоухавшее восхитительным запахом жареных шкварок, это место было самым уютным в доме. Биейто, муж Теодоры, вошел с охапкой дров и, увидев, что жена стоит к нему спиной, стащил из миски кусочек торресно. — Сейчас же положи на место, негодник! – приказала она, мгновенно повернувшись, и замахнулась поварешкой. |