Книга Кровавый навет, страница 367 – Сандра Аса

Себастьян искал Алонсо в толпе, но не мог его найти. И все же он продолжал напряженно всматриваться в лица. Он чувствовал, что сын где-то рядом, и нуждался в его поддержке.

И тут он различил вдалеке, на гребне холма, темный силуэт. Человек стоял неподвижно, обратившись лицом к костру, его плащ развевался на ветру. Хотя широкополая шляпа скрывала лицо, потребовалось всего мгновение, чтобы Себастьян его узнал. Невольно улыбнувшись, он впился в него глазами, и страх тут же отступил.

Стоявшая рядом с ним Маргарита дрожала от страха и безудержно лила слезы; ей было нестерпимо обнаженной стоять перед толпой. Желая избежать страшного унижения, она повернулась к Себастьяну и, обнаружив, что он неподвижно смотрит в какую-то точку, уставилась вдаль. Она тоже мгновенно узнала Алонсо, и, как только это случилось, ее страх пошел на убыль.

— Вон там наш сын, Маргарита, – прошептал Себастьян. – Благородный, храбрый и стойкий, как никто другой. Он не только сражался до последнего, чтобы мы избежали костра, но даже сейчас не покинул нас, желая смягчить наши предсмертные муки. Он знает, что так нам будет легче умирать, и, несмотря на страшную боль при виде наших страданий, старается быть с нами. Подобным мужеством обладают только незаурядные люди. Не могу придумать лучшего способа попрощаться с этим миром, чем оставить в нем столь яркий след.

— Какая отрада – видеть его! – воскликнула Маргарита, не отрывая взгляда от Алонсо. – Да благословят его небеса за то, что облегчил наши страдания.

— Да благословят небеса и вас, моя обожаемая сеньора, за то, что вы украсили весенним цветением мои зимы, как и обещали в тот осенний вечер, когда согласились стать моей женой. Пусть наши тела обратятся в пепел, но наши души останутся в целости и никогда не разлучатся. Куда бы Господь ни повел нас, мы пойдем вместе.

— Всегда вместе, мой добрый кабальеро. Всякое место прекрасно, если вы рядом.

Когда палач приблизился с двумя смоляными факелами в руках, обоим удалось справиться с накатившим ужасом, пристально глядя на холм, где стоял Алонсо.

Сначала они, не отрывавшие взгляда от сына, ничего не заметили. Вскоре от дров поднялся легкий дымок, силуэт стал плохо виден и постепенно исчез в густой дымовой завесе. Затем они услышали потрескивание, ступни внезапно согрелись, и в конце концов пришла боль.

Пламя быстро пожирало Маргариту: охватило ноги, добралось до туловища, пошло по рукам. В следующее мгновение она превратилась в пылающий факел.

Она задыхалась, плакала, потела, завывала – все громче и громче. Наконец пламя добралось до рта, и она больше не могла даже кричать. Маргарита извивалась в мучительном молчании, пытаясь освободиться от пут, и, обезумев от боли, молила Бога лишить ее сознания, чтобы не видеть, как это пламя испепеляет кожу, кости, мышцы, органы, саму жизнь.

Бог не внял ее молитвам, сознание оставалось ясным, и она попыталась лишиться чувств, ударившись головой о столб. Затем еще и еще раз. Жестоко, яростно, отчаянно. Сколько хватало сил. Но ничего не получалось, и, испытывая невыносимые муки, она отчетливо ощущала, как заживо обращается в пепел.

Себастьян и девушка терпели такие же муки, ибо Бог не смилостивился и над ними – их разум оставался ясным. Старухе повезло больше. Ее увядшие легкие не выдержали дыма, и, когда огонь лизнул ее ноги, она была уже мертва.