Книга Кровавый навет, страница 338 – Сандра Аса

— Я тоже дорожу мечтой, Алонсо. – Он взял юношу за руки, но тут же вздрогнул: даже это легкое движение вызвало болезненный щелчок в плече, от которого перехватило дыхание. – Надеюсь, моим детям предстоит долгая и радостная жизнь. Думая о ней, я улыбаюсь и готов бороться за это до последнего вздоха. Наше будущее предрешено, и я не допущу, чтобы в попытке его изменить ты ставил под удар себя или Диего. Мы отправимся в путь и…

— Вы никуда не пойдете, черт возьми! – всхлипнул Алонсо, пряча лицо в иссохших отцовских руках. – Вы вернетесь домой, мы забудем этот кошмар и снова будем счастливы. Я сделаю все, чтобы это произошло.

— Сынок, я разделяю твое горе, но давай не будем печалиться в эти драгоценные мгновения. Меня клонит в сон, а между тем я собираюсь поручить тебе кое-что чрезвычайно важное. Умоляю тебя, постарайся успокоиться и выслушай меня.

Сделав титаническое усилие, Алонсо взял себя в руки, выпрямился и сделал глубокий вдох.

— Конечно, отец. О чем вы хотите меня попросить?

— Я желаю, чтобы ты восстановил честь семьи Кастро.

— В этом даже не сомневайтесь. Клянусь, я смою позор и отомщу мерзавцам, которые разрушили нашу счастливую жизнь. Я буду лить слезы, а они прольют свою кровь.

— Нет, мальчик, нет, – покачал головой Себастьян, уловивший в этих словах глубочайшую ненависть. – Я прошу тебя очистить имя Кастро, а не запятнать его кровью. Ты должен сражаться достойно, Алонсо. Похищенную честь можно восстановить только с честью.

— Как можно вести себя с честью, имея дело со злодеями, у которых ее нет?

— Правосудие будет твоим щитом, сынок. Никогда не мсти за кровь невинного, пуская кровь злодею. Та и другая – одного цвета, и все, кто ее проливает, грешат в равной мере. Если ты убьешь Маркеса или Энрике Валькарселя, то потеряешь право упрекать их в том, что убивали они, потому что ты повел себя так же. Пусть ты сделал это иначе, пусть ты бился за правое дело, но все равно ты отнял жизнь, а это может делать, кроме Бога, лишь правосудие. Предоставь ему наказывать тех, кто этого заслуживает, и облегчи ему задачу, соблюдая и чтя его.

— Я не буду служить правосудию, которое благословляет подобные злодеяния, – всхлипнул Алонсо. – Я плюну на каждую из его букв.

— В нашем несчастье виновно не правосудие, а те, кто его вершит. Оно – жертва, как и мы. Доверься ему, потому что в конце концов оно побеждает. Даже если это случается не сразу, даже если ему преграждают путь колючие тернии, рано или поздно оно достигает своей цели. Возможно, правда всплывет не сейчас. Однако когда-нибудь это случится. Дождись своего часа, а пока готовься к его наступлению.

— Как я должен готовиться?

— Учись, Алонсо. В книгах ты найдешь способ вернуть честь семье Кастро, никого не убивая.

— Я буду учиться, отец. И буду служить правосудию. Ему и только ему. Я знаю, что оскорбил его, но я говорил не всерьез. Перед тем как пойти к Андресу де Баскалю, я обратился к другому адвокату, который тоже мне отказал. И тот и другой опозорили истину, но их бесстыдство помогло мне найти свое призвание. Я буду изучать юриспруденцию и посвящу себя этому занятию, чтобы отстаивать правду. Что бы ни преграждало мне путь – деньги, лесть, невзгоды, ненависть, – я всегда буду отстаивать правду. Я буду поддерживать людей, которых никто не желает поддерживать, и добьюсь справедливости для тех, кто ее заслуживает, но не получает. То, чего я не могу сделать сегодня для своих родителей, я сделаю для других завтра в память о них.