Книга Кровавый навет, страница 312 – Сандра Аса

— Красный плащ, лысая макушка и беспалая рука кажутся мне довольно исчерпывающим описанием Маркеса.

— А также любого военного, из тех, что населяют Мадрид. Улицы кишат солдатами в алых плащах, лысыми и безрукими.

— Если я покажу завещание, все изменится. Его подписал отец Энрике Валькарселя, белокурого мерзавца и, главное, хозяина Канделы.

— У вас нет доказательств его дружбы с Маркесом. К тому же, если упоминание о солдате со столь заурядной внешностью – само по себе смелый поступок, обвинить Энрике Валькарселя, основываясь на цвете волос, будет самоубийством. Что вы ответите, если от вас потребуют чем-нибудь подкрепить столь тяжкое оскорбление дворянина? Скажете, что все «ясно, как божий день», потому что Боуса служила в его доме? Или же поясните, что, попав в беду, писака доверил вам завещание папаши Пелайо, в котором тот оставляет деньги бастарду, чтобы затем стать жертвой отцеубийства? А может, вы скажете, что его взгляд приводит в трепет, а голубые глаза бывают только у блондинов? Стоит выложить все эти глупости, а сверх того заявить, что ваш внутренний голос указывает на Валькарселя, и вас приговорят по меньшей мере к пожизненному заключению.

— Я свяжу факты воедино, и мне поверят.

— Они поверят, что вы псих, уж это точно. Энрике Валькарсель – вельможа, Алонсо. Вы не можете обвинить вельможу в таком диком поступке, рассказав историю, которая гроша ломаного не стоит.

— Если добавить к ней показания Антонио, то очень даже стоит – и, хотя я не обвиняю Энрике безоговорочно, станет ясно, что мои родители невиновны.

— Вовсе нет, черт возьми! Вы добьетесь только того, что вас запрут в грязной камере, а коротышку упекут в тюрьму для умалишенных. Неужели вы не понимаете, что завещание ничего не доказывает, а слова чокнутого ребенка никого не убедят?

— Речь идет не просто о ребенке, Хуан. Мы говорим о брате жертвы и свидетеле преступления. Он видел убийство и убийц. Его заявление кажется мне очень весомым.

— Он не видел убийц, только их волосы. Кроме того, вы забываете о сердце. Антонио стал свидетелем бесчестья девушки и смерти Матео, но позже тела были спрятаны. На этом представление закончилось. Он не присутствовал ни при сатанинской церемонии, ни при глумлении над телом.

— Не важно, кто вырезал у Матео сердце, достаточно открыть, кто его убил. Подробности выяснятся позже.

— Сердце – не мелочь. В нем вся суть. Если бы не оно, эти убийства не подняли бы столько пыли. Трупы детей и изнасилованных женщин находят чуть ли не ежедневно, но ни у одного из найденных тел не вскрыта левая часть груди. Когда вы предъявите обвинение Маркесу и Валькарселю, вас начнут расспрашивать о вырванном сердце, однако мы не знаем, действительно ли это сделали они.

— Если убийство совершили они, вполне логично сделать такой вывод.

— Да, но доказать-то мы ничего не можем, тем более если замешан вельможа, чья семья, вероятно, делает щедрые пожертвования монахам. Вместо того чтобы рисковать таким выгодным знакомством, они посадят вас в темницу, а ключ от замка выбросят в Мансанарес.

— И что же, черт возьми, вы предлагаете? – не выдержал Алонсо. – Чтобы я смирился? И спокойно ожидал худшего из возможных исходов? Покрывал двух демонов, чтобы меня не посадили в тюрьму? Так пусть сажают! Пусть меня отправят в ад, но за родителей я буду сражаться до последнего вздоха. Если я сейчас сдамся, то никогда не прощу себе этого, приятель. Я уже бросил своего брата, оставил его в приюте. Не упрашивайте меня бросить и их тоже.