Книга Кровавый навет, страница 169 – Сандра Аса

— Супруг, ради всего святого! – крикнула Маргарита с противоположной стороны коридора. – Повинуйтесь и храните молчание!

— Послушайтесь свою благоверную, – пробурчал надзиратель, выходя и запирая за собой дверь. – Это поистине добрый совет.

И Себастьян остался один. Его руки и ноги были закованы в кандалы, шея крепилась к стене посредством железного ошейника, так что он являл собой элегию в трех частях: вначале слышались судорожные вздохи, посредством которых он пытался наполнить легкие кислородом, на смену им приходили горькие рыдания, следствие ярости и возмущения, а далее наступал черед цепей: обездвиживая тело, они зловеще звякали каждый раз, когда он вздрагивал.

* * *

Братья Кастро пребывали не в лучшем состоянии.

Проведя ночь на морозе, Алонсо, мучимый кошмарами, очнулся чуть живой: суставы еле двигались, окоченевшие руки с трудом удерживали Диего, а шея застыла так, что он едва мог повернуть голову.

Восемь ударов колокола в соседней церкви Сан-Хусто-и-Пастор вынудили его подняться со скамьи. Оказавшись на ногах, он первым делом распахнул плащ, дабы убедиться в том, что Диего спокойно спит, плотнее завернул ребенка в красную мантилью и снова закутался в плащ. Только тогда он сосредоточился на себе и, с неудовольствием отметив, как затекло озябшее тело, потянулся, чтобы расправить конечности.

Неспешным шагом, с трудом волоча ослабевшие ноги, он вернулся на Зеркальную улицу со слабой надеждой, свойственной тому, кто, мечтая о рае, готовится узреть ад. И чутье его не обмануло. Нахлынули самые мрачные предчувствия, ибо, притаившись на углу одного из соседних зданий, он обнаружил, что со вчерашнего дня картина не изменилась. Его дом по-прежнему был опечатан, подступы к нему находились под наблюдением, а родителей, по всей видимости, внутри не было.

Он потихоньку побрел восвояси, делая глубокие вдохи в попытках успокоить сердце, которое билось так сильно, что, казалось, вот-вот сломает ребра. Настала пора покинуть обезумевшего скакуна, завезшего его в сей злополучный лес, и вернуть не только присутствие духа, но и уверенность в будущем. Все должно разрешиться, главное, избавиться от скверных предчувствий, нагнетающих тоску. Настоящее требовало холодной головы и трезвых суждений, а не отчаяния.

В первую очередь нужно было где-то укрыться, иначе им предстоит и второе морозное утро, вдобавок особенное. На дворе было двадцать четвертое декабря: после рождественского ужина жители города отправятся к родственникам или на праздничную службу в ближайшую церковь, а значит, на улицах появится множество альгвасилов, чтобы защитить участников праздничных гуляний, а возможно, выполнить еще одну обязанность, куда более тревожную: заняться поисками и поимкой двух мальчиков.

Поскольку такая возможность существовала и не брать ее в расчет было бы наивно, первым делом следовало заняться поиском убежища. Алонсо требовалось найти место, где можно провести сочельник, или Добрую ночь, которой, к сожалению, действительно предстояло быть «ночью», причем морозной, вьюжной и не предвещавшей ничего «доброго».

Колокола пробили девять утра и разбудили Мадрид, скованный морозом, какого не припоминали даже старожилы, но при этом радостно предвкушающий скорое Рождество.

Не в силах разделить общую радость, Алонсо бесцельно блуждал по городу. Он не знал, куда направить стопы, где отыскать укрытие и чем себя занять. Увидев близкую смерть в виде призрака и Питусина, став свидетелем гибели великана, погрузившись в полный кошмаров сон, где тоже царила смерть, страдая от такого сильного холода, что, казалось, еще немного, и он сам пожелает ее наступления, Алонсо ни о чем не способен был думать или принять какое-нибудь решение. Жгучий холод сковывал его мысли, от усталости наступало оцепенение, а почетное место в этой триаде страданий принадлежало страху.