Книга Кровавый навет, страница 153 – Сандра Аса

Аресты, как правило, производились в ночные часы, когда подозреваемый ужинал или отходил ко сну, что приводило к всеобщей суматохе, препятствовавшей попыткам оказать сопротивление или бежать. Поскольку ночные улицы обычно были пустынными, это позволяло обойтись без случайных свидетелей, а значит, избежать огласки и последующих пересудов, уязвлявших инквизиторов с их прославленной скрытностью.

Пленники содержались в так называемых «секретных тюрьмах», и секретность соблюдали с особенным тщанием: никто не сообщал задержанным, в чем их обвиняют, а в тюрьмы не пускали даже прямых родственников, которые ничего не знали до тех пор, пока несчастные не появлялись на аутодафе.

Когда колокола пробили девять вечера и группа инквизиторов завершала сборы, Лоренсо закончил работу и направился восвояси. Прежде чем последовать его примеру, Себастьян поискал завещание дона Пелайо. Не обнаружив его в стопке документов, ожидающих занесения в реестр, он на всякий случай перебрал папки с завершенными делами. Затем в недоумении открыл книжный шкаф, осмотрел верхние полки и нагнулся к нижним. Наконец, он достал пачку пыльных досье, осмотрел ее и, ничего не найдя, сунул обратно, чуть не задев лежавший в глубине узелок. Если бы он протянул руку чуть глубже, быть может… но он этого не сделал.

— Проклятье, да где же оно? – бормотал он. – Обыскал всю контору, а его нет. Ничего не понимаю. Не мог же я его выбросить.

Подкрутив кончики усов, он еще раз обшарил помещение сверху донизу и перебрал в уме все возможные варианты: нет, потерять документ он никак не мог.

После долгих поисков, поглотивших все его внимание, он внезапно остановился:

— Итак, в тот день на меня напали, а когда я пришел в себя, меня ослепило… Вспомнил! Голубое сияние перстня.

Туман забвения рассеялся, и память мигом наводнили подробности нападения. Они не только захлестнули разум, но брызнули изо рта целым фонтаном слов, готовых теорий, поспешных соображений, которые помогли выстроить законченную картину: стало ясно, что именно случилось.

— Оружия у него не было. Он ударил меня по лбу перстнем, который рассек кожу и оставил след. И голубая вспышка… этот перстень я узнал бы из тысячи. Точно! Сапфир дона Пелайо! Значит, это он на меня напал? Чушь собачья! Зачем ему красть собственное завещание? К тому же грабитель, кажется, был выше его ростом и двигался слишком проворно. Нет-нет! Это не дон Пелайо. Возможно, перстень тоже украли. Но кто? Тот, кто на меня напал? Тоже не сходится. Такое совпадение противоречит всякой логике. Должна существовать иная нить, связывающая перстень с нападавшим. Да! Есть же еще один сапфир! Дон Пелайо собирался подарить его сыну. А что, если сын?.. Может быть… Господи! Как я об этом не подумал? Энрике Валькарсель узнал о завещании и, как и предсказывал дон Пелайо, взбунтовался, отказавшись подчиняться отцовской воле.

Задыхаясь от волнения, он попытался отыскать квитанцию, подтверждавшую передачу копии завещания лично дону Пелайо, но не обнаружил и ее. Лоренсо обычно складывал все документы в одну папку, и, поскольку та исчезла, все пропало вместе с ней.

— На что мне теперь эта жалкая квитанция? Если этот негодяй чуть не проломил мне голову, чтобы добыть оригинал, значит копия давно у него. Он полагает, что, если уничтожить и оригинал, и копию, изначальное завещание вновь обретет силу. Разумеется, дон Пелайо должен скончаться до того, как обнаружат подмену, и надо же… его постигает внезапная болезнь… Клянусь бородой! – От растерянности он уселся в кресло. – Слишком уж подозрительное совпадение: совершенно здоровый человек заболевает сразу же после того, как составил завещание в ущерб наследнику. – Ошеломленный, он не заметил, что говорит вслух. – Тем более странно, что я не нахожу именно этого документа, хотя за много лет не потерял ни единой бумаги. Энрике уверен, что в отсутствие оригинала, копии и даже самого составителя я не смогу подтвердить завещание. Но неужто он действительно думает, что опровергнет показания присяжного нотариуса? Даже если у меня не осталось копии, любой судья поверит скорее мне, а не третьему лицу, тем более если утраченное завещание наносит этому лицу ущерб. К тому же завещание составлено при свидетелях. Нет, это немыслимо. Не может же он быть таким глупцом. Думай, Себастьян, думай! Что-то от тебя ускользает. Ограбить контору, ударить нотариуса и свести в могилу отца – все это требует не только хладнокровия, но и недюжинной смекалки. Ни один здравомыслящий человек не усомнится в справедливости показаний присяжного нотариуса, тем более подтвержденных свидетелями.