Книга Кровавый навет, страница 148 – Сандра Аса

— Хуан де ла Калье, к вашим услугам. Рад познакомиться, хозяин.

Итак, не подозревая о зловещей связи между Маркесом и Матео, Хуан поступил в услужение к первому, все еще оплакивая второго. Как и предупреждал солдат, игорный дом посещали в основном приезжие, и, поскольку там было много белых, мало черных и ни единого сведущего, Хуан каждую ночь усаживался за игру и всякий раз наголову громил противника.

Работа, которая еще недавно не означала для Хуана ни радости, ни удовольствия, отныне превратилась в неиссякаемый источник того и другого. Он полюбил крупные ставки; Маркес, бравый пикинер терций, покорил его воображение, когда же Хуан узнал, что пряди волос, приколотые к его плащу, принадлежали поверженным в честном бою еретикам, он страстно возмечтал о таком же наряде. Вдобавок ко всему неожиданные доходы скрашивали нищету, и даже поводы для улыбки стали гораздо щедрее. На смену камешкам и стекляшкам пришли тряпичные куклы, деревянные мечи, цукаты, а иной раз – тающие во рту пирожки из «Дома Ботина».

Хуан гордился собой. Он не только чтил память о Матео, взяв на себя заботу об Антонио, но и избавился от тирании отца, успешно преодолев страх. Ему так нравилось быть хозяином самому себе, что однажды он дал клятву: никогда, никто и ничто не посмеет лишить его свободы.

Он еще не знал, что разум и сердце зачастую ходят разными путями. Одна дружба возобладала над кровными узами и даже заставила его покинуть отчий дом, но могла появиться другая, способная отменить его клятву и вновь обнаружить силу привязанности.

Впрочем, до этого было еще далеко, а пока он бился в лапах капризной судьбы.

Когда Дамиан Паласьос удалился, комиссар отправился в кабинет Гаспара Баррионуэво де Перальты, придворного инквизитора. Тот возносил молитвы, преклонив колени.

Скудные телеса дона Гаспара скрывались под белой доминиканской рясой и черным шерстяным плащом. Тонзура, обрамленная коротко остриженными волосами, крючковатый нос, тонкие губы, бритый подбородок и колючие темные глаза, полуприкрытые в молитвенном порыве, – все изобличало в нем истинного подвижника веры.

— Нам только что стало известно о предполагаемых виновниках ритуальных убийств, дон Гаспар.

— Какая новость! – воскликнул дон Гаспар, мгновенно поднявшись на ноги. – Я как раз молил Бога о том, чтобы у нас появилась хоть какая-то зацепка. Или мы уладим это неприятное дело, или Супрема объявит нам выговор.

— Что ж, поздравим друг друга, – улыбнулся комиссар. – Бог услышал ваши молитвы и дал нам подсказку. Итак, возможные убийцы – Себастьян Кастро, присяжный нотариус, и его супруга Маргарита Карвахаль.

— Себастьян Кастро? – нахмурился дон Гаспар. – Я слышал о нем. Чистота его крови удостоверена, но Священная канцелярия с подозрением относится к его прошлому. В Толедо за ним следили, но безрезультатно. Кто же на него донес?

— Свечник, который поставляет ему свечи.

— Нет ли между ними распри, заставляющей думать о мести?

— Нет, ваше святейшество, – ответил комиссар, протягивая пергамент с подписью Дамиана. – Здесь свечник описывает странное поведение супругов и намекает на их причастность к ритуальным убийствам. Страх перед шайкой иудеев, творящей зверства, будоражит людское воображение, и, возможно, в этих подозрениях больше выдумки, нежели правды, но, на мой взгляд, вопрос в любом случае заслуживает пристального рассмотрения.