Книга Отморозок 8, страница 154 – Андрей Поповский

Может, раньше здесь было получше, но думаю, ненамного. Мы медленно шли по разбитой дороге, усыпанной гравием, который противно хрустел под ногами. Я немного прихрамывал, опираясь на толстую палку. Мне ее нашла Паулина. Нога еще ныла, но я хотя бы мог передвигаться без посторонней помощи.

Из одного трейлера, стоявшего чуть поодаль, доносилась музыка — дешевый радиоприемник играл какую-то душещипательную балладу на испанском. Потом оттуда же послышался звонкий женский смех. У другого трейлера, с покосившейся лестницей, сидел на складном стуле старик в соломенной шляпе и белой майке-алкоголичке, из-под которой торчали тощие, жилистые руки. Он курил сигарету без фильтра и равнодушно смотрел в пустоту, не обращая на нас никакого внимания. Рядом с ним, на земле, дремала худая полосатая кошка, свернувшись калачиком.

— ¿Ves a ese viejo? (Видишь того старика?) — Паулина кивнула в его сторону. — Это дон Пабло. Живет здесь с тех пор, как открылся парк. Лет тридцать уже. Его жена умерла пять лет назад, а дети уехали в Лос-Анджелес и уже никогда не вернутся. Теперь он почти все время сидит дома и выходит только за пивом и сигаретами.

— Triste (Грустно), — отвечаю коротко.

— Así es la vida, güey. (Такая жизнь, чувак.) — Она пожала плечами. — Не всем же быть как ты, убегать от всего.

В ее голосе не было осуждения, только констатация факта.

Мы прошли мимо еще нескольких трейлеров. В одном, с занавешенными окнами, громко лаяла собака — надрывно, с подвыванием, как будто ее давно никто не кормил. Паулина поморщилась.

— Говорят эта собака уже три дня так. — пояснила мне она — Хозяева уехали куда-то и забыли. Или, что вернее, просто бросили. Cabrones. (Ублюдки.)

— Может ей чем то можно помочь помочь? — спрашиваю ее.

— А как ты ей поможешь? Позвонить в собачий приют, чтобы забрали туда? А вдруг хозяева все же вернутся и не найдут ее? На меня же и свалят вину. Нет пусть уж лучше сами… Здесь все друг друга знают, но никто не лезет в чужие дела…

Я кивнул. Законы выживания в таких местах одинаковы везде — хоть в Энске, хоть в Лос-Анджелесе, хоть в этом богом забытом трейлерном парке. Не лезь ни с советами ни с помощью, если тебя не просят…

Дальше, за поворотом, открылась площадка, где стояли три потрепанных пикапа и один старый микроавтобус «Ford», весь в рыжих пятнах ржавчины. Рядом с ними двое парней, которых я видел в гараже Габриэля — кажется, их звали Хесус и Мигель — курили, опершись на капоты, и о чем-то негромко переговаривались. Увидев нас, они синхронно кивнули.

— ¡Órale, Паулина! Ну ни фига себе! — крикнул тот, что постарше, с татуировкой паука на шее. — ¿Ya le estás enseñando la finca al güero? (Уже показываешь гринго наши владения?)

— ¡Cállate, pendejo! (Заткнись, придурок!) — беззлобно отозвалась Паулина. — Mejor díganme si hay novedades. (Лучше скажите, есть новости?)

— Todo tranquilo, jefa. (Все спокойно, шефиня.) — ответил второй, молодой, с прыщавым лицом. — Solo don Pablo salió por su cerveza, y ya. (Только дон Пабло выходил за пивом, и все.)

— Bueno. Sigan mirando. (Ладно. Продолжайте наблюдать.) — Паулина махнула рукой, и мы пошли дальше.

Я оглянулся. Парни провожали нас взглядами, но без враждебности — скорее с любопытством. Белый, которого привечает сама Паулина, да еще и раненый — это, видимо, было местной сенсацией.