Книга Отморозок 8, страница 118 – Андрей Поповский

Вроде контакт налаживается, может удастся как-то договориться, — мелькает мысль внутри, но никак этого не показываю. В любой момент может последовать новый срыв. Вместо этого задаю вопрос.

— А как ты себе это представляешь? Кто бы мне поверил? Девяносто девять из ста, законопатили бы в дурку. А если бы и поверили, то закрыли бы так, что век свободы не видать. А мне ни первого ни второго не надо.

— Зато, сейчас бы не сидел тут под дулом пистолета, — резонно замечает Ричард — Жил бы где-нибудь под присмотром, зато в комфорте и безопасности.

— А ты бы себе такой жизни хотел? — Уже совсем как своему ухмыляюсь ему.

Ричард на мгновение задумался, а потом отчаянно замотал головой.

— Ни в коем случае. Прожить всю жизнь в стерильных условиях, когда на тебя даже мухе не дадут сесть, и посрать не дадут без наблюдения. Нет это точно не по мне.

— Ну, а что тогда ты от меня хочешь? — С вызовом отвечаю и смотрю ему в глаза.

Ричард снова задумывается, а потом улыбается. На этот раз его улыбка выходит не злой, не ехидной, а какой-то простой и даже доброй.

— А знаешь, а пожалуй, что и ничего. Когда тебя выслеживал сам не знал, что сделаю. Думал, что-либо убью, либо притащу своему начальству, чтобы доказать, что я прав, а они нет…

— А сейчас?

— А сейчас мне наплевать на все это. У меня как будто глаза открылись. Ты такой же, как и я. Мы с тобой, как говорят у вас у русских — «Два сапога пара». — Поговорку Ричард произнес по-русски и продолжил снова на английском, — Ты мог бы со своими знаниями и способностями пристроиться куда-то в теплое место и просто наслаждаться жизнью. Я с деньгами и связями моей семьи, мог выбрать любой лучший университет, а пошел в Вест-Поинт. Оба мы хотели служить своим странам и нас обоих использовали наши начальники в своих целях. И сейчас не важно, что ты русский, а я американец. У меня больше нет к тебе никакой злости. Хоть ты и убил наших парней там в Принстоне. Ты это сделал как солдат в честном бою, а не изподтишка.

— У меня не было другого выхода, — Пожимаю плечами. — Меня загнали в угол, вот я и прыгнул.

— Понимаю, — кивает Ричард.

— Так что делать будем? — Задаю прямой вопрос и смотрю в глаза собеседнику.

Ричард задумывается, по его лицу побегают тени внутренних раздумий и сомнений, а потом он, как будто все для себя решив, просветлел лицом. Полез в карман и кинул на переднее сидение ключи от наручников.

— Что ты будешь делать не знаю, а я пойду и хорошенько высплюсь, впервые за долгое время, а утром напишу рапорт об отставке. Надоело мне все это…

Сердце внутри отчаянно затрепыхалось. Неужели, и вправду отпустит? Это не шутка и не утонченное издевательство? Не показывая вида, потираю запястья, скованные наручниками, и вздыхаю.

— Эх, знал бы ты, как мне это надоело.

Ричард рассеянно кивает, как будто прислушивается к какому-то внутреннему диалогу, собирается вылезти из машины, а потом вдруг задерживается и с каким-то детским любопытством спрашивает.

— Слушай, а что будет ну там дальше… с нами… с вами…. ну и совсем миром?

— Да все будет хорошо, — устало улыбаюсь — Ну, не совсем хорошо, конечно. Но лучше, чем могло бы быть…

— Ты говорил Линде, что СССР в будущем не будет, а будет Россия.

— Ага. Вы выиграете «холодную войну», но только вам это на пользу не пойдет. — Кивая, подтверждаю я.