Книга За спиной войны, страница 36 – Александр Тамоников

— Нет, — вопросительно глянул Крылов.

— Ну, во-первых, смоляне, которые были здесь всегда, есть и будут всегда, обычно ходят группками. Они много говорят, смотрят много по сторонам, но при этом чувствуют себя так, будто они ходят по минному полю — шаг вперед, шаг назад, и их расстреляют. Жив еще в них страх казней и бесчинств, творившихся здесь всего месяц назад, — многие их родные не вернутся никогда домой, а наши никогда не вернут тот Смоленск, который мы потеряли. Во-вторых… Приезжие, ну… — Петр глянул на Виктора, оглядев его с ног до головы, — как вы, Виктор. Вы чужие в этом городе, и этот город чужой для вас. Вы не знаете, где какая улица находится, и, полагаю, не без подсказок добрались до моего дома. У вас другой говор, другая речь, другие манеры, и многое вас на самом деле, как и большинство сейчас приехавших сюда для восстановления Смоленска, отличает от местных жителей. Но вы не обижайтесь.

Петр резко наклонился вперед к гостю и благодушно улыбнулся.

— Я не пытаюсь вас оскорбить. Это просто мои наблюдения. Я ведь еще в тридцатые помогал Князеву ловить таких, которые были не согласны с нашей властью и кого не устраивал наш великий вождь. Это опыт. Горький, к сожалению, но какой есть.

Виктор, до этого сидевший в напряжении, выпрямился и закинул ногу на ногу.

— Так… А предатели? Диверсанты?

— А предатели и диверсанты — это совершенно отдельная каста людей. Вы же наверняка видели когда-нибудь, как быстро человек может менять обличье. Ну, у вас написано там, что вы из Ленинграда, значит, часто были в театре и видели спектакли, видели актеров и их быстрые перевоплощения?

Виктор кивнул.

— То же самое происходит и с диверсантами. С одной стороны, они не немцы — они наши, были нашими, были простыми людьми, которые перешли на сторону врага. Пока была фашистская власть здесь, они жили припеваючи — восхваляли своего Гитлера, глотали шнапс за одним столом с теми, кто убивал их семьи и их бывших друзей, и все было замечательно. А сейчас, когда их хрупкий рай развалился, им нужно делать вид, что они вместе с нами, тогда как это далеко не так. Так что, с другой стороны, они…

— Ни на одной из сторон, — дополнил Виктор, подтверждая тем самым все свои размышления.

Петр кивнул.

— Все верно, товарищ капитан, как вы все же умны. А я поначалу был о вас другого мнения, — улыбнулся информатор. — Так что да, опытный человек различит их, поймет, что что-то не так: они сидят на двух стульях, а значит, не сидят ни на одном из них полноценно. Они пытаются ради вида все еще быть на нашей стороне, могут даже повесить портрет Сталина, но внутри, внутри-то их гнилая душонка разрывается от того, что они предатели и предали свою настоящую Родину.

— Нет у них теперь Родины. Только к стенке, и забыли, — вздохнув, произнес Виктор свои мысли вслух.

Петр на такое заявление лишь рассмеялся.

— Да, да, все верно. Только вот вычислить их сложно. Они умеют затеряться в толпе, но они как актеры, которые постоянно меняют облик. Либо не высовываются вообще.

— Что вы знаете о тех, кто сейчас в Смоленске? — уже не выдержал Виктор. Этот разговор нервировал его, и ему только сильнее хотелось как можно быстрее поймать шпионов и наконец очистить освобожденный город от всякой падали.

— Дайте мне время, и я предоставлю вам имена тех, кого подозреваю, — выдержав паузу и докурив, ответил Петр.