Онлайн книга «Журналист. Фронтовая любовь»
|
Грицалюк душил Андрея своим журчащим рокотом. Обнорский, задыхаясь, хватал ртом воздух, как вытащенная из воды рыба. — …ненужная драматизация… лишние проблемы… отсутствие выбора… просто забыть… должен согласиться… «Должен согласиться? Ни за что! Сволочи!!!» — Согласен… – хрипит Обнорский пересохшим горлом, – Дайте воды… Грицалюк вскакивает и подбегает к двери в палату: — Пропустите к нему водоноса! …Снова черные глаза мальчишки напротив. — Дай воды, мальчик… Мальчишка покачал головой и начал выливать воду из канистры на пол: — Ты не палестинец… Госпитальная палата исчезла, осталось лишь ощущение обиды и чувство стыда… Пить… Как хочется пить… …Свежая, еще не обустроенная могила на Домодедовском кладбище – на самом краю Москвы. Кто здесь похоронен? С фотографии, закрепленной на могильном холме, смотрит Илья. Это его могила. Но почему же тогда он стоит рядом с могилой и смотрит Обнорскому в глаза? — Илюха… Ты что, живой? Илья улыбается и качает головой. — Илья… я обещаю тебе… – Обнорский говорит запинаясь, еле выдавливая из себя слова. Илья предостерегающе вскидывает руку: — Запомни, Андрюха, ты мне ничего не должен… Обнорский задыхается от жажды, язык царапает гортань, слова обдирают горло наждачной бумагой: — Ты спас мне жизнь тогда, в восемьдесят пятом… Илья качает головой и улыбается. — Илья, зачем ты ушел? Зачем ты это сделал? Зачем? Илья снова качает головой, но на этот раз уже без улыбки: — Все было не так. Ты же сам уже это знаешь. Ты не забыл, что я никогда не пил пива с креветками? Вспомни… И я сейчас все тебе расскажу… Илья вдруг двинулся к Обнорскому прямо через холм собственной могилы. — Стой! Не подходи, Илья! Не дотрагивайся до меня! Илья остановился, посмотрел на Андрея с удивлением и улыбнулся: — Ты что, Палестинец, до сих пор мертвых боишься? Не бойся… — Не подходи!!! – беззвучным ртом кричит Обнорский. …Кладбище исчезает… Темнота… Редкие оранжевые вспышки… Ровный, спокойный механический гул… Жажда… Горло словно забито песком… Пить… — Эй, браток… Браток, ты в норме? – Андрея тряс за плечо сосед, представившийся при посадке Витей – летчиком из Джофры. Витя, как и Обнорский, отмотал уже в Великой Социалистической Народной Ливийской Арабской Джамахирии два года и сейчас возвращался из отпуска, проведенного в Союзе, на последний, решающий виток. Больше трех лет подряд советские офицеры в Ливии находиться не имели права – исключения, конечно, бывали, но Десятое Главное управление Генштаба шло на них с большой неохотой – невидимая очередь из офицеров, желающих заработать за границей, растягивалась на многие годы… — Ты в порядке? – Летчик Витя участливо заглядывал Обнорскому в глаза. – Приснилось что-то? Андрей огляделся: салон «Ту-154» был заполнен чуть больше чем наполовину. Из Москвы вылетали рано, поэтому пассажиры в основном спали, отходя от традиционных русских проводов – да еще в страну с сухим законом. Несмотря на хорошо работавшую вентиляцию, салон самолета был полностью напоен непередаваемым букетом самых разнообразных перегаров. — Приснилось, – ответил соседу Андрей. – Я кричал что-нибудь? — Кричать не кричал, а стонал очень жалобно, – ухмыльнулся Витя. – Что, не хочется обратно в Джамахирийку? — Не хочется, – честно ответил Обнорский. – Совсем. |