Онлайн книга «Журналист. Фронтовая любовь»
|
Однако по прибытии на место выяснилось, что дела обстоят не столь радужно. И что одной рожей дело не обойдется – требуется еще и получасовое выступление. И отказаться никакой возможности нет, поскольку мое щебетание проанонсировано в официальном расписании мероприятий конференции. Я сначала впал было в панику, но, поразмыслив, решил – да и хрен с ними, где наша не пропадала? Схожу на утреннее заседание, послушаю, что другие говорят, уловлю, так сказать, общий тренд, ну и… Что-нибудь такое, на скорую руку, да долгую муку протрендю. Оно конечно: можно было позвонить Кулу, попросить, чтоб тот дал команду нашим спичрайтерам – эти зубры за пару часов способны не то что доклад, текст нобелевской лекции накатать. Но я, как тот пушкинский поп, понадеялся на русский авось и на вечерний таллинский бар. Отметить день приезда – это святое… А уже следующим вечером состоялся мой ораторский дебют. Не скажу, что при массовом стечении слушателей, но человек тридцать представителей Антанты в зале было. Французы, испанцы, итальянцы, прибалты, поляки, хохлы и разные «прочие шведы». Исходя из тональности утренних выступлений нетрудно было догадаться, что от меня ждали обличительного спича про нашу внутреннюю цензуру, про выворачивание рук и закручивание гаек в части гласности, политических свобод и прочую подобную хренотень. Но – «жестоко просчитался пресловутый мистер Пек»![141]Не буду здесь дословно производить текст моей зажигательной таллинской речи. Если кому интересно, поройтесь на сайте Европарламента – там в принципе должна храниться стенограмма. Хотя могли, конечно, и удалить. С них станется. Ну а начал я свою речь с рассуждений о… накануне просмотренном фильме. Такой вот нестандартный заход. Но, забегая вперед, замечу, он оправдал себя вполне. «Друзья! Коллеги! – не без торжественности обратился я тогда к аудитории. – Я, конечно, могу заблуждаться, но мне кажется, что в мире, в целом, в последнее время происходит нечто, очень сильно меняющее всех нас. Чтобы не быть голословным, приведу неожиданный на первый взгляд пример. А именно – новый фильм Стивена Спилберга „Шпионский мост“»… Реакция в зале, скажем так, недоуменная. Ну а мне наплевать – шпарю себе дальше. Говорю, мол, что очень хорошо отношусь к этому американскому режиссеру, на фильмах которого прошла моя юность. Вообще считаю Стивена Батьковича большим художником, но вот последнюю его киноработу в зачет поставить никак не могу. Почему? Да потому, что этот фильм наглядно демонстрирует то, сколь предвзято, ангажированно ныне смотрит на нас, русских, так называемый Западный мир. По большому счету «Шпионский мост» можно рассматривать как учебное пособие того, как делается историческая фальсификация. Чего я от Спилберга, честно говоря, не ожидал. Недоумение в зале усилилось. Правда, краешком глаза я успел заметить, что несколько человек слушают меня с явным интересом. «Ну, – думаю, – лиха беда начало». И продолжаю: «Тем, кто еще не посмотрел этой картины, берусь проспойлерить, что сюжет там строится на истории обмена советского разведчика Абеля на сбитого американского летчика Пауэрса. Но, по сути, на протяжении всего фильма идет четкое сравнение двух систем: хорошей, демократической, в образе и подобии Соединенных Штатов, и страшной, даже ужасной, гулаговской советской России. В драматическом финале минимум со счетом 4 : 0 побеждает система американских ценностей. Причем по ходу «матча», всякий раз когда реализации творческого замысла господина Спилберга мешает подлинная историческая фактология, он ее либо смазывает, либо игнорирует, либо интерпретирует по собственному усмотрению. Более того – в некоторых моментах откровенно, извините за грубое слово, врет». |