Онлайн книга «Журналист. Фронтовая любовь»
|
Но вот персонально Элеонора Сергеевна Розова проходила по типу смешанному. Таким, как она, теледамам жаждалось и славы, и женского счастья одновременно. Но «жаждать» еще не означает «состояться» – лишь единицам удается совместить несовместимое. И госпожа Розова как раз была такой вот экзотической единицей. С одной стороны – головокружительный карьерный рост: от теледевчушки на побегушках до заместителя гендиректора федерального канала. С другой – любящий муж, двое детей, трехэтажная квартира в центре Москвы, загородный дом в Подмосковье и уютная вилла в Швейцарских Альпах. Да, кстати, «а кто у нас муж?». Ну, если судить не по гамбургскому, а по банковскому счету – однозначно, волшебник… — …Ты, если хочешь, кури. У меня в кабинете все еще можно, – великодушно предложил сидящий за столом-аэродромом Генеральный. Он же – Кул. Несмотря на полусумрачное освещение Генеральный был в темных очках, а прислоненная к вешалке у двери белая трость красноречиво поясняла, что очки – не понты, а печальная жизненная необходимость. — Если только с вами, Александр Михайлович, за компанию? — А я, Эля, уже и сигарету почти не вижу. Не поверишь, оказывается, когда не видишь, как она тлеет, как пепел на кончике собирается, – и курить-то не шибко хочется. Такая вот… позитивная сторона слепоты. — Да я тоже почти бросила. Муж постоянно ворчит. И дети подросли, начинают вопросы задавать. Тем не менее Элеонора достала из сумочки пачку дамских сигарет и забрала со стола массивную пепельницу. Кул молчаливо выждал, пока она сделает пару-тройку затяжек, и лишь тогда приступил к главному. Вкрадчиво, издалека заходя: — Эля! Давай еще раз? Спокойно, без сердца? — А я спокойна. Я спокойна, как ежик в спячке. Заметьте, лично я никаких договоренностей не нарушала. Вы же сами меня от новостей отодвинули? Сказали, так оно лучше будет. Так? Генеральный вскинул руку словно бы в защитном жесте: — Так ведь иначе тебя на эту должность не заманить было! Верно? — Ну, допустим. — Во-от! Теперь побудешь немного замом по спецпроектам, обомнешь, так сказать, новые погоны, и… — И? И что потом, Александр Михайлович? Устало вздохнув, Генеральный снял темные очки, протер красные глаза и невидяще уставился на подчиненную: — Мне скоро уйти придется. Совсем скоро. Я уже с собачкой хожу. И с тросточкой. А где это видано, чтобы телеканалом слепой руководил? – Кул саркастически усмехнулся. – Еще политическую близорукость пришьют… И надо, чтоб, когда руководство новое придет, твои позиции сильными были. Чтоб не съели тебя… Это – сложные шахматы, ты пока в них не очень. Но вот я на случайные ходы права не имею. — И, конечно, для этих ваших шахматных комбинаций ну просто необходимо, чтобы я снова, как журналюшка-полевушка, взяла микрофон в зубы и сгоняла в Сирию? – Элеонора нервно загасила сигарету в пепельнице. – Да еще и с вашим ненаглядным Митей. И далее издевательски скопировала интонацию Генерального: — С Митю-шей. Получилось похоже. Так, что Кул обиженно нахмурил брови. — Во-первых, просто некого послать. Вот честное слово. Была бы зима, а сейчас лето, все старички в отпуска разбежались. Да и конференция эта, будь она неладна, неожиданно на голову свалилась. Мне в Администрации рассказали, что она толком даже не прорабатывалась, все на экспромте. Еще и секретились до последнего, обстановка-то там, сама понимаешь. И все, и вот! А из оставшихся – у кого паспорта нету, у кого – опыта. Сплошь гитлерюгенд какой-то, с ними много не навоюешь. И потом… – Кул заговорщицки понизил голос. – Апэшный [120] куратор намекнул, что Верховный будет рад тебя видеть. По старой, так сказать… |