Онлайн книга «Журналист. Фронтовая любовь»
|
А теперь статьи пишут – ухохочешься, какая херня у людей в головах… Недавно в редакцию кто-то книжку Суворова приволок, так они узнали, что еще какое-то ГРУ есть – теперь и про них пишут… Ну а я в эти дела не лезу – у меня своя специализация, бегаю криминальным репортером, в газете темой этой никто раньше и не занимался… Учиться нужно многому, потому что пока в редакции двадцатидвухлетние пацаны больше меня понимают, я иногда вообще не врубаюсь, о чем они между собой говорят: полоса, петит, нонпарель, засылка… Может быть, если научусь писать более-менее, попробую книжку сделать – про нас с тобой, про ребят, про то, как все было на самом деле… Только если это и будет, то не скоро: пытался я пару раз начать писать – ничего не выходит, слова не те, казенно как-то получается… А еще… стоит мне пару страниц написать – всё, без стакана в этот вечер уже не заснешь, можно и не ложиться… Кстати, с пьянкой я всерьез завязать решил, вот с тобой сейчас выпью – и всё, пора уже… Я вообще по-новому решил жизнь начать – кончился военный переводяга Обнорский, посмотрим, что получится из журналиста Серегина… Кстати, Шварц мне звонил, он тоже уже в Союзе, ребят вокруг себя собрал, рэкетом всерьез занялся… Меня к себе звал, но я пока отказался – Серега вроде с пониманием отнесся, не обиделся… Как передумаешь, говорит, приходи, всегда тебе рады будем, Палестинец. А я ему – спасибо, Шварц, только я больше не Палестинец, я теперь – Журналист… Помнишь, кликуху мне такую хабиры в Бенгази дали – как в воду глядели… Ну вот, собственно, и всё… Ребятам всем, кто с тобой, приветы передавай, я про всех помню… Оградку тебе я уже заказал, к осени плиту нормальную положим… В общем, спи спокойно, братишка… Парень у могилы действительно говорил очень тихо, но каждое его слово отчетливо звучало через маленький динамик в неприметной серой «Волге», стоявшей у ворот кладбища. В машине сидели двое и внимательно прислушивались к этому странному монологу. Пожилой седовласый мужчина в добротном костюме улыбнулся и посмотрел на своего более молодого товарища, лицо которого напоминало плакатное изображение честного сельского труженика: — Ну что скажешь? Молодой пожал плечами и равнодушно ответил: — Все равно вам решать. Я еще там свое мнение высказал, оно осталось прежним: по-моему, нулевой вариант наиболее предпочтителен. Это будет полной гарантией от всех возможных эксцессов, особенно если учесть занятую им – парень кивнул в сторону кладбища – позицию. Я, если честно, не сторонник рискованных экспериментов. Седовласый негромко засмеялся и сказал: — Вот потому-то я – это я, а ты – это ты. Вам, молодым, только дай порулить – таких дров наломаете… Нулевой вариант осуществить никогда не поздно, только его ведь потом уже не переиграешь… А позиция его – она ведь и измениться может, позиция-то… В горячке да с нервов чего только не скажешь. И потом – ну чем мы рискуем? Ты же слышал – идти ему все равно не к кому, да и кто бы ему поверил, начни он что-то рассказывать? Мигом бы в дурдом попал… К тому же скоро в стране большие изменения начнутся – тогда вообще никому дела не будет до чьих-то рассказов… А парнишка перспективный – ты заключения аналитиков читал? Ну вот. Если мы каждому такому парню нулевку устраивать начнем – кто работать будет? С одними мудаками исполнительными дела не сделаешь. Куда он подался – в журналистику? Пусть, направление перспективное, особенно сейчас. Пусть осваивается, работает, а мы проконтролируем, даже поможем незаметно… Глядишь, со временем начнет что-нибудь интересное вырисовываться… Ладно, поехали, времени уже нет совсем. |