Онлайн книга «Журналист. Фронтовая любовь»
|
Выйдя из ворот виллы, он столкнулся с прогуливавшимся по улице «комбайнером», который, увидев лицо Андрея, даже не попытался снова изобразить из себя доброго весельчака. Обнорский вздохнул и спросил его: — Ну что теперь?.. «Комбайнер» пожал плечами и ответил вопросом на вопрос: — Куда тебя отвезти? Андрей настолько растерялся, что даже усмехнулся: — А ты не знаешь? — Куда скажешь – туда и отвезу, – ответил парень. — Ну тогда поехали в гостиницу, – хмыкнул Обнорский. – Куда мне еще ехать-то… Жаль, старина, кабаков здесь нет. Ох и наебенился бы я сегодня… Всю дорогу до гостиницы никто в машине не проронил ни слова. Лишь когда они уже въехали в Хай аль-Аквах, «комбайнер» повернулся к Андрею и негромко сказал: — На всякий случай… Ты, конечно, парень и сам неглупый, но «директор» попросил еще раз напомнить: будет много проблем, если ты начнешь что-нибудь рассказывать, и у тебя, и у тех, кому расскажешь… Так что не надо, ладно? Обнорский вымученно улыбнулся и спросил: — О чем рассказывать-то? — Вот и я говорю – не о чем, – подхватил провожатый. Обнорский потер рукой левый висок и кивнул: — Пусть ваш «директор» не волнуется. Некому мне рассказывать. Да и кто поверил бы? Так что не переживайте. — А никто и не переживает, – улыбнулся «комбайнер». – Наше дело – предупредить… Андрей поднялся на свой этаж, открыл дверь квартиры и прошел в свою комнату, не зажигая света. Там он прямо в одежде лег на кровать и закрыл глаза. Больше всего на свете ему хотелось уснуть и хоть на несколько часов оторваться от своей боли и памяти… И сон сжалился над ним… Следующим днем была пятница – выходной во всех мусульманских странах. На завтрак Обнорский не пошел и пролежал чуть ли не до полудня на кровати, бездумно глядя в потолок, пока к нему в комнату не ворвался Шварц, тараща крупные черные глаза: — Палестинец! Дрыхнешь, что ли? Слышал, что случилось-то? «Я хуею, Клава, в этом зоопарке». Андрей сел на кровати и равнодушно взглянул на Вихренко, потирая рукой левый висок. — Ты что, пил вчера, что ли? – удивился Сергей, посмотрев на его всклокоченные волосы, помятое угрюмое лицо и покрасневшие глаза. — Нет, – качнул головой Обнорский. – Просто нездоровится… Что стряслось? Американцы десант высадили? — Круче! – возбужденно ответил Шварц, засовывая в рот сигарету. – В контингенте за одно утро два ЧП сразу: Кирилл помер и хабира одного, гиушника, ливийцы застрелили, представляешь? Все на ушах – два трупа сразу, прикинь? И оба – по пьянке. Выродин где-то с утра спиртягой насосался и к Завьяловым поперся – догоняться, не иначе. До квартиры не дошел, с лестницы ебнулся, и всё, затылком о ступеньку. Прямо на глазах у двух хабиров-моряков – они как раз в подъезд зашли. Ну, конечно, «скорую» вызвали – всё без толку… А с гиушником, майором этим, Демин вроде его фамилия, – целый детектив. Он еще ночью где-то нажрался в три пизды – и на подвиги его потянуло, и занесло на какой-то охраняемый объект около резиденции Каддафи. Часовой ему крикнул – тот прет вперед, ничего не соображая, ну солдатик и пальнул… Представляешь, что сейчас в Аппарате творится? Главный, говорят, весь белый: гиушник-то еще ладно, а вот Киря… Самого зятя товарища генерала Шишкарева не уберегли… Теперь можно тотализатор устраивать, кого раньше снимут – Плахова как главного и отвечающего за всё или замполита – как недоглядевшего и упустившего… Меня Петров видел – просил передать, чтобы мы Кирюхины вещи собрали – в Союз отправлять будут вместе с цинком. |