Книга Бухта Севастополя, страница 92 – Александр Тамоников

Даже как-то обидно.

— Камень, что ли, в окошко кинуть? — сказал сам себе Богданов, но потом усмехнулся и подумал, что такое мальчишество уже будет выглядеть глупо.

На следующий день, связавшись со штабом, он получил разрешение рассказать об операции Пахоменко. Боргезе все это время спал крепким сном под успокоительными лекарствами. Хорошая доза. Такой можно вырубить крупного хищника в зоопарке. Собственно говоря, снотворным, предназначенным именно для таких целей, Боргезе первый раз и укололи. А потом просто скорректировали дозу. С успокоительными лекарствами сейчас в Севастополе были проблемы. Так что можно было сказать, что Боргезе польстили, сравнив его с тигром или львом.

Севастополь продолжал жить своей жизнью. Сдержанный и парадный одновременно, всегда непобежденный. У этого города была длинная и героическая история. Богданов уверен, что будет и дальше героическая. Не тот это город, чтобы сдаваться. Как у Севастополя получалось быть одновременно таким парадным, таким… каким-то даже не сказочным, а немного фривольным. Романтическим, нежным. И в то же время таким строгим, военным, Богданов не понимал, но он уже пообещал самому себе, что, когда будет отпуск, обязательно приедет в Севастополь. На поезде из Москвы. Чтобы потом снять домик где-нибудь на Северной стороне, чтобы пересекать залив, чтобы гулять по набережной, а вечером возвращаться туда, где тихо, и только звезды, и такое огромное море. Когда-нибудь в этом городе будет тихо. И не будет слышно взрывов. Во всяком случае, сейчас группа «Дон» приложила к этому все усилия.

Запросили возможность перелета, но погода была нелетная — на город опустился туман. Перевезти князя в Москву можно было только ночным поездом. Так что дорога Черного князя в Москву стала немного длиннее, чем планировалось.

— Ничего, пусть поспит, проспит столько, сколько нужно. Наши гарантировали, — сказал Кузнецов, когда Богданов поднимался к главкому. Остальную группу решили все-таки не светить, да и на аудиенцию Пахоменко позвал только Богданова.

— Давай начнем сначала. Часть истории я уже знаю, часть, я думаю, ты мне не расскажешь, но это ваше дело, оно меня не касается. Но на вопросы ответь. Кто убил капитана Журавлева? — спросил вице-адмирал, тяжело опускаясь в кресло.

— Журавлев первый начал подозревать свою группу, я нашел его записную книжку, он писал в нее все время. И там он описал свои подозрения. Убили его по приказу Боргезе в бухте Омега, там только в одном месте можно подойти к воде, пятачок с мелким, очень мелким ракушечником. Я потом туда наведался, посмотрел. Крови от такого убийства всегда очень много, а песчаник и ракушечник — пористые, кровь впитывают хорошо. Оттуда перетащили в сад к Проценко, чтобы напугать и предупредить. Слава парень отличный, но шебутной. Он постоянно путался под ногами у Боргезе в госпитале и на каждом шагу кричал, что он знает, кто взорвал линкор. Правда, Журавлева я тоже подозревал.

— Почему?

— Все дело в этих записных книжечках. С карандашами. В кожаном переплете. Такая была у Татьяны, у Журавлева, Грека и Боргезе, когда он изображал главврача. Но оказалось все просто. Татьяна подарила их всем.

— Кто убил Афанасьева?

— Татьяна. Она дала ему сильный релаксант. Он усилил последствия контузии. По сути, погружение должно было его убить. Но там же был и Боргезе под видом Ильясова, внешность которого особо никто не видел. Суматоха, времени на проверку нет. Документы показал — поверили. Он сделал так, чтобы Афанасьева точно не смогли поднять.