Книга Бухта Севастополя, страница 31 – Александр Тамоников

— Проценко-то ранен не был. Контужен только, сам понимаешь, нырнул от взрыва и нахлебался. А вот те двое, что умерли вдруг, понимаешь, там переломы были. Руки-ноги, — развел руками старик и потом добавил: — Там еще, знаешь, я твоему другу говорил, странное дело. Стучали нам с той стороны. Вот хоть дураком старым назови меня, но стучали. Я слышал.

Богданов кивнул, и тут слово взял Рябов:

— Я обещал товарищу матросу, что у меня тут знакомый есть, который в оперативном штабе и не дурак. Что, если что, ему можно рассказать все.

— Да, а что за стук? До взрыва или после?

— До. Где-то за четверть часа до взрыва стук был такой, знаешь, не механический. Вот точно тебе говорю, кто-то снаружи подобрался к кораблю близко и что-то крепил на днище. А еще там был лючок.

— Лючок? — приподнял брови Богданов.

— Лючок, — кивнул старый матрос. — Я с «Новороссийском», как и Славка Проценко, с первых дней. Я его видел еще в ремонтном доке, когда он на стапелях стоял. Я тебе сейчас как человеку, далекому от флота, на пальцах объясню.

Богданов кивнул, делая вид, что да, можно и как дураку… Он разберется.

— Так вот. У корабля есть специальные отверстия, чтобы выливалась вода, которая попадает между обшивкой и внутренней частью. Есть ноздри — оттуда якорь спускается, и буксир судно цепляет за ноздрю. А вот лючок на таком странном месте я видел впервые. Вот буквально между двумя половинами корабля, аккурат под центральной орудийной башней, лючок на дне.

— Так тебе и дали осмотреть новый трофейный линкор, покуда он стоял на ремонте, — выразил сомнение Богданов. Он хотел немного подтолкнуть матроса, понять, почему тот явно знает больше, чем говорит. Пока не говорит, во всяком случае.

— Да шабашил я так. У нас хоть народу и много, но специалистов не хватает. Я матрос, но, кроме этого, еще хорошо умею днище чистить. Так, чтобы быстро и аккуратно снять все наросты с винтов, ходовой части. Все детали только кажутся надежными, а на самом деле хрупкие они. Для моря, для воды — крепкие, но не для наростов, не для тяжелых раковин, а мне деньги нужны. У меня детей трое. И внуки. И всех нужно одеть, выучить. Нам дом дали большой, мы там все живем, сад, но, сам понимаешь, деньги нужны всем. В общем, ночами я работал там. И заметил этот лючок. Странный он.

— Чем?

Матрос пожевал губу, потом посмотрел на Рябова, и тот положил руку ему на плечо, дескать, Богданову можно доверять.

— Дальше нас двоих эта информация не пойдет, но сам понимаешь, если водолазы нырнут и найдут этот лючок, значит, ты прав. И действительно стучали снаружи. И уже никто тебя старым дураком не назовет.

— Да меня и не называли, это я сам себя так… В общем, так, товарищи. Вот хоть режьте, хоть ешьте, но новый это лючок был. Я всю жизнь при кораблях. Этот лючок вырезали, и очень хитро. Так, чтобы и открыть, и закрыть его можно было и снаружи, и изнутри.

— А почему не сказали никому на заводе?

— Так я говорил. Несколько раз докладывал, но у нас начальник цеха такой был… молодой да ранний, вот он и стал мне говорить, что так-то я ничего не понимаю, что все эти новые корабли на самом деле очень хитрые в устройстве, а я со своими лодочками чтобы не лез в калашный ряд. Фамилию не скажу. В остальном он мужик толковый.

— Фамилию я и так узнаю, — кивнул Богданов.