Онлайн книга «Я не могу с тобой проститься»
|
Потом аккуратно прикладываю салфетку к его ране, а он сверху накрывает горячей ладонью. Всё! Законтачились! Отнимает мою руку от губы, целует ладонь, не отрывая взгляда, а я, как заворожённая, боюсь шелохнуться и спугнуть видение. Игорь с сомнением, но всё же, тянет меня на себя, и я тянусь, и оказываюсь в его руках, прижатой к горячей груди, захваченной в плен, теперь уже намертво, как глупая муха в крепких безжалостных лапах паука, да ещё и одурманенная его запахом! Интересно, ему слышно, как колотится моё сердце? Он сегодня на удивление чуток, разворачивает лицом к себе и прижимается губами, мягко, нежно, робко. Я так же робко с сомнением отвечаю, у него там рана, какие поцелуи через боль? Потом я уже не помню, что там у него с губой, потому что реально сносит крышу. Где я? Кто я? Зачем? Хорошо, что сижу у него на койке, потому что ноги ватные, я вообще в кисель превращаюсь, ещё немного, и лягу к его ногам… Не судьба! Стук в дверь, только успеваем оторваться друг от друга, вскакиваю, — Эй, болящие! Пора обедать! – повариха Наталья, румяная от ветра, запорошённая снегом, пышущая зимней свежестью, стаскивает с плеча широкий ремень, на котором у неё висит большой квадратный короб термосумки. Ставит на мой табурет и начинает вынимать на стол вилки, ложки, судки, - это борщ, две порции, это пюрешка с котлетками, тоже две, это хлебушек, это компот, - достаёт пластиковую полторашку с питьём, - поправляйтеся! – добавляет по-деревенски. — Наташа, миленькая, - какая же она молодчина, - так ведь больной-то у нас здесь один, второй у себя в вагончике хворает! — Да знаем мы! Алка сказала! Это вам на двоих, чтобы тебе не мотаться, а то сейчас мужики набегут, всё сожрут, пока соберёшься, ничего и не останется! Никитке уж занесла! — Спасибо, Наташ! Ты такая, такая… классная! – от избытка чувств расцеловала бы эту сдобную плюшку! А ведь раньше, я думала, она на меня зуб имеет, всё время что-нибудь недодавала, а добавки и вообще, не допросишься. Или Алла подмогнула? — Чего уж, там, ерунда, - мнётся, - ты давай, лечи инвалида. Он нам ещё пригодится! – взглядывает на Игоря, - а ты ешь, как следует, чахлик, поправляйся! – забирает свою полегчавшую ношу, - ну, покедова!.. – и пошла. — Ну, что, чахлик, будем питаться, - смеюсь, приношу ещё одну подушку от себя, устраиваю ему под спину повыше, открываю судок с борщом, он ещё горячий. А аромат! - ммм, вкуснота, наверное, нечеловеческая! – беру ложку, размешиваю сметану, молодцы девчонки, даже такую мелочь не забыли, - открывай рот! — Я сам могу, не инвалид, и не чахлик, - ворчит. А меня, как холодным окатило! Чего лезу? — Ну, сам, так сам, - подаю миску, - ешь! – и поднимаюсь, мне здесь делать нечего, разберётся! — Не хочу! – а мне плевать!.. Ни хрена мне не плевать, — Надо есть. Организм должен получать питание и набираться сил. Это из-за температуры аппетит снижен. Ешь через не хочу! — Сам не хочу, - вздыхает, - покормишь, тогда поем, – и хитро так поглядывает, сволочь! — На голову надену! – добрею, усаживаюсь на табурет, забираю всё в свои руки и начинаю кормить, как маленького: дую в ложку, пробую, даю, он только рот открывает. Глава 6 Господи, скажи мне кто-нибудь ещё вчера, что я Стрельцова буду кормить с ложечки, ни за что бы не поверила! Опрокинуть борщ на башку – этому бы не удивилась. И вот, поди ж ты: кормлю, а он и не противится, чудо моё вреднючее! Кормлю и понимаю, что со вчерашнего дня сама ничего не ела, думаю, сейчас с Игорем закончу, и до себя руки дойдут, а он будто мысли читает, |