Книга Крылья, страница 77 – Элина Градова

— Вроде, крепко! — ощущаю себя палачом.

— Да, моя госпожа, — соглашается покорно, слегка подёргав оковы. Чувствую, что это меня подстёгивает на новые подвиги, словно не вина выпила, а какого-то дьявольского зелья!

— Ну, так вот, раб, — размышляю вслух, — раз уж теперь принадлежишь мне, вот тебе клеймо! — Собираю в ладонь его гриву, разметавшуюся по подушке, и накручиваю на кулак, отчего голова Сержа невольно задирается вверх, открывая крупный кадык, который ходит под тонкой кожей ходуном, он тяжело сглатывает, а я впиваюсь губами в нежную белизну возле сонной артерии и оставляю яркий бордовый кровоподтёк. Раб невольно дергается от моего засоса, но оковы крепки, с выдохом расслабляется. Я слегка отстраняюсь, чтобы полюбоваться печатью власти. Хочу обозреть всю картину, сползаю с ложа, отхожу подальше. До чего же красиво, дурею от увиденного ещё больше: в полумраке красивый мужик с заведёнными вверх мускулистыми руками, лежит передо мной, как на блюде, грудь возбуждённо вздымается, длинные ровные ноги, слегка разведённые в стороны, ступнями свисают с кровати, маленькие чёрные плавки едва сдерживают мечущегося в своём плену ангела… Наглею окончательно, хочу видеть его глаза, включаю бра в изголовье, он сначала жмуриться с непривычки, потом распахивает свои изумруды.

— Не нравиться? — вопрошаю, не выходя из образа.

— Как изволите, госпожа, — выдыхает всё с той же покорностью. Господи, он меня заводит сильнее и сильнее, а я и завожусь! Усаживаюсь эльфу на живот, предусмотрительно, чуть выше линии трусов, и продолжаю пытку. Ногти у меня, конечно, не птичьи, всё же врач, а не стервятник, но немного-то отрощены. Поднимаю руки к его скованным запястьям и, веду, слегка царапая по внутренней стороне рук почти до подмышек, кстати, гладко выбритых. На нежной коже остаются по четыре красных параллельных дорожки, эльф издаёт лёгкий стон.

— Больно, что ли? — ужасаюсь. Мотает головой, прикрыв глаза,

— Продолжайте, госпожа, мне нравится Ваша игра…

Ага, нравится, значит, опускаюсь ниже, руки сами находят соски эльфа, делаю несколько круговых движений по периферии, приближая каждый круг к центру. Он слегка выгибается подо мной, сбивается с дыхания, но молчит. Начинаю играться с колечками, немного оттягиваю то одно, то другое, прокручиваю, облизываю языком, пробуя на вкус, пытаюсь просунуть кончик языка в колечко, эльф шумно выдыхает, чувствую под собой напряжённый пресс.

— Не нравиться? — спрашиваю вновь.

— Это… чудес-но, гос-пожа! — тяжело отвечает, сбиваясь почти на каждом слоге. Чем подстёгивает меня ещё больше, усложняю игру,

— Расскажи, как ты обзавёлся такими прекрасными украшениями, да не сбивайся с темы, иначе, накажу!

— Слушаюсь, госпожа, — почти шёпотом, — на спор, уже лет десять, как… — выдыхает, когда я вновь прихватываю губами кольцо, — с пацанами из ансамбля кинули жребий, ох! — опять сбивается. Потому, что я стараюсь не обделить вниманием второе колечко, — кому пупок, кому бровь, кому кольцо в нос, мне выпал пирсинг соска, ммм! — стонет. А я интересуюсь деловито,

— Одного? Этого? — втягиваю губами левый, Серж выгибается подо мной, натягивая руками ремень, — или этого? — переключаюсь на правый.

— Любого, — выдаёт хрипло на выдохе, — но я за симметрию, второй сделал… по личному почину.