Онлайн книга «Королевство иллюзий»
|
Надо хоронить! Через сутки в жарком климате, пойдут такие процессы разложения, что мама не горюй! Могилу раскопали прямо в саду, благо он большой и весь утопает в зелени. А ещё Пеппе выбрал участок с мягкой землёй, так что вдвоём справились. Прости, Джакопо, не до церемоний, завернули в простыню и опустили. Какой же он всё-таки тяжёлый! Роба Пеппе закапывает сам. А я, отмыв руки, собираю вещи. Не то, чтобы мне так жаль добра, но скорее всего, в дом вернутся, чтобы провести обыск, а боги следов пребывания оставлять не могут. Обо мне вообще, знать никто ничего не должен. Потом принимаемся за Костю. Не знаю, каким чудом удаётся его немного расшевелить, среди ведьминых даров, нахожу очередное чудо-средство от боли, убей, не соображу, сколько надо накапать, просто прикладываю флакон к его губам, — Пей, любимый, станет легче! — он то ли слушается, то ли рефлекторно делает глоток. После даю воды, тоже вроде немного попало, но пить вниз лицом невозможно даже здоровому человеку, а ему совсем плохо. Кое-как с величайшим трудом дотаскиваем любимого до повозки и укладываем на живот. Сверху я лишь прикрываю его тонкой простынёй. Да и то, привязываю концами к дугам тента в натяг, не касаясь раны. Теперь всё! Можно ехать… * * * Пеппе нахлёстывает лошадку, определяя дорогу практически на ощупь, наша бричка гремит колёсами по ухабистой дороге, а я немного выдыхаю, тело ломит от физической нагрузки, но это ерунда по сравнению с душевной раной. Периодически оглядываясь на Костю, гоняю нехорошие мысли о том, кто из нас привёл за собой хвост? Если я, то значит, за мной увязались ещё вчера после первого визита во дворец. Или за Джакопо приволокся соглядатай из Оберона? И сама себе отвечаю: вряд ли… Он опытный маскировщик, понял бы, да и незаметно преследовать человека верхом на открытой местности долгое время невозможно. Так кто наводчик? Вопрос риторический… Вскоре мы покидаем пределы Саленсы, и становится совсем страшно. Когда мы с Костей ехали сюда, то ночевали на постоялом дворе, не рискуя нарваться на кривой дорожке на лихих людей. Но нынче времени нет, а чему быть, тому не миновать. Или, как любит говаривать Никитична: «Второй снаряд в одну и ту же воронку не прилетит!» А с нас на сегодня несчастий и так выше крыши. Очень хочется на это надеяться… И ещё очень хочется домой, Никитичну увидеть, рассказать все ужасы и разреветься на её большой груди… Мы с Пеппе всю дорогу молчим, он в силу былой профессии, вообще, товарищ не общительный, да и сблизиться нам как-то не пришлось. Так что, кроме дребезга колёс, кажущегося особенно громким в ночи, да стонов любимого, после очередной кочки под колёсами, ничто нас не отвлекает. Я вообще думать ни о чём не могу, как только новый толчок, так забываю дышать, представляя, какую боль это причиняет Косте. За всю ночь, мы делаем одну небольшую остановку, именно, когда Костя начинает шевелиться. Старик останавливает нашу труженицу Колетт, а я пою его водой, приставив горлышко к губам. Он делает несколько глотков и вскоре снова отрубается. Беспамятство для него даже хорошо в данных обстоятельствах, когда нечем существенно облегчить мучения. А мы снова трогаемся в путь. |