Книга Королевство иллюзий, страница 76 – Элина Градова

Идём галереей, собеседник проводит полный экскурс в историю фамилии Гаурелли, подолгу задерживаясь возле каждого портрета и расписывая подвиги и личностные качества предков. Вскоре у меня уже рябит в глазах от практически одинаковых мужских лиц, и в голове чехарда от перемежающихся Ригондо и Роберто, а также их жён. Останавливаюсь сама только возле портрета Констанс. Всматриваюсь, выискивая общие черты у матери и сына, и нахожу. Не ярко выраженное, но неуловимое сходство. А в облике покойной королевы поистине утончённая красота. Русые волосы собраны в высокой причёске, большие зеленовато-прозрачные глаза немного печальны, аккуратный прямой нос и нежно очерченные губы. Лёгкий румянец на идеальной светлой коже, минимум украшений. А я думала, что в Абекуре среди знатных женщин всегда было принято ёлочно украшаться. Значит, мода в угоду новой королеве.

— Красавица, не правда ли? — прерывает мои размышления Барт. Не знаю почему, но очень хочется, чтобы прокололся! Оглядываюсь и понимаю, что он в это время разглядывает совсем другой портрет. Это Валерия. Выходит, не показалось.

Руки чешутся, вернее, язык, толкая на провокацию. Но я лишь одариваю герцога Новельского снисходительной всё понимающей улыбкой, а спрашиваю иное,

— Почему Бартоломео в этой галерее только один, в самом начале? — и он с искренним благоговением отвечает,

— Этого почётного места удостаиваются только короли Абекура и их супруги, являясь консорт-королевами. За портретом Ригондо шестого, следующим повесят портрет Роберто шестого, нынешнего герцога Оберона, а рядом его супруги, — показалось или он, действительно на последних словах впился в меня взглядом? Но я уже начеку, даже не моргнула,

— Наверное, но пока рано списывать со счетов Ригондо, и не стоит испытывать судьбу династии, планируя заранее, чей портрет будет следующим в этой галерее, — а Барт, будто только и ждёт этого,

— Вот и я к тому, Наимудрейшая! Что-то не нравится мне с некоторых пор герцог Оберонский! — напрягаюсь. Надеюсь, заинтересованность не светится неоновой вывеской на моём лице,

— А должен?

— Зря Вы так, Наисветлейшая, я искренне люблю племянника! Даже обожаю, — натурально так восторгается и тут же восторг сводит на нет, — но вот последнее время, что-то с парнем не то. В столицу наезжает редко, здоровьем короля не интересуется, а ведь Ригондо его отец! Да и в Обероне не спокойно, то мага убьют, то в порталах движение, а наследник, то больным скажется, то очень занятым. Несвойственно это Берти, которого я знавал.

— Хватит водить кругами, Бартоломео, я хоть и прочла мысли, но изволь высказаться вслух! — получи, фашист, гранату!

— Думаю, произошла подмена, Наимудрейшая! — отвечает, как на духу, но шёпотом и с таким волнением, что зря на него грешу, наверное. По крайней мере, будь его интерес в иллюзоре, Барт был бы последним, кто в этом признался! А он наоборот первый! И, кого теперь подозревать? И как реагировать?

— Ну, что ж, когда определитесь с герцогом Оберонским, загляну, — смеюсь, как можно безразличней, — лично хочу посмотреть на реплику с оригинала.

— Безусловно, Наисправедливейшая! Только Вам судить, кто есть, кто! — м-да…

Может, заблуждаюсь насчёт причастности Барта? Может, он — союзник? Ну и что, что симпатизирует нынешней королеве, почему бы и нет? Она, если честно, очень даже хороша. Неужели, какой-то невус, пусть и такой огромный, заставил меня составить негативное мнение о человеке? А ещё медик! Костик бы сейчас сказал: «А ещё богиня!»