Книга Неуловимая подача, страница 99 – Лиз Томфорд

Ребята за моей спиной волнуются. Это как предвкушение в важном девятом иннинге, когда мы проигрываем с нашим лучшим бэттером и надеемся на победу в отборочном цикле. Я считал, что для них это – просто первые шаги малыша. Но для меня это достаточно сильное напоминание о том, что он в порядке. Он растет, и я ничего не испортил. И хотя я ждал этого дня несколько месяцев, я не думал, что парни будут взволнованы так же, как и я.

Когда-то я считал, что рядом со мной нет никого, с кем можно было бы отметить хорошие моменты, и я не мог быть более неправым. Эти ребята все это время были со мной.

Макс шатается, как один из тех надувных парней, которых вы видите в автосалонах, но ему удается сохранять устойчивость. Он делает шаг вперед правой ножкой, покачивается и, удерживая равновесие, делает шаг вперед левой ножкой.

— Да, Макс! – раздаются позади меня первые приветственные крики.

— Отличная работа, Макс, – на моем лице расплывается улыбка. – Еще два больших шага, и ты здесь.

Боже, моя грудь готова разорваться от переполняющей меня гордости. Он делает это. Он действительно, черт возьми, делает это. Затем его маленькие ножки, обутые в клетчатые кроссовки, делают еще два шага на домашнюю базу, прямо в колыбель моих протянутых рук.

Команда за моей спиной сходит с ума от восторга.

— Здо́рово, Букашка! – Я с облегченным смехом прижимаю его к груди и покрываю поцелуями.

Я стою с ним на руках, и ребята аплодируют громче, чем я когда-либо слышал. Шум становится почти оглушительным, они прыгают друг на друга, толкая друг друга в грудь, как будто мы только что выиграли какую-то крупную игру или что-то в этом роде.

— Пошел, черт возьми! – Исайя запрокидывает голову и широко раскидывает руки.

Я напомню ему о том, чтобы он не ругался в присутствии моего ребенка, позже, а сейчас я хочу отпраздновать это событие.

Учиненный шум оказался для Макса слишком сильным, и его личико приобретает плаксивое выражение, нижняя губа дрожит, и он издает громкий вопль.

— Ох, дружище, – успокаиваю я, пытаясь скрыть смешок. Я прижимаю его к груди и провожу рукой по его волосам. – Все в порядке. Они просто рады за тебя.

Радостные возгласы немедленно стихают. Это занимает секунду, но довольно скоро лицо Макса отрывается от моего плеча. Он снова смотрит на них, и на его пухлые щечки возвращается улыбка, хотя в голубых глазках еще стоят слезы.

Ребята снова кричат «ура», стараясь не шуметь так пугающе громко, и пока они окружают моего сына вниманием, я оглядываюсь через плечо в поисках Миллер.

Она стояла с Монти, но теперь он один.

— Забери-ка его на минутку, – говорю я брату, передавая сына.

Я проскальзываю за клетку для отбивания мячей и направляюсь прямиком к своему тренеру.

— Куда она делась?

На его губах появляется раздражающе понимающая улыбка.

— Только что ушла. Спросила меня, закончилась ли тренировка, и сказала, что, по ее мнению, ты захочешь отвезти Макса домой.

Прежде чем он успевает добавить что-нибудь еще, я мчусь в дагаут, перепрыгиваю через ступеньки и бегу по коридору туда, откуда она пришла. Едва оказавшись в туннеле, который ведет к офисам, клубу и в конце концов к парковке, я замечаю обтрепанный подол ее обрезанного комбинезона.

— Миллер! Подожди.

Она разворачивается на каблуках, а я продолжаю преследовать ее, шипы моих бутс стучат по полу.