Книга Неуловимая подача, страница 77 – Лиз Томфорд

— Мне нужно вернуться в отель и проведать Макса.

С ее губ срывается сдавленный вздох, но она кивает и следует за мной к выходу из бара.

Мы молча поднимаемся на лифте в наши номера. Мои губы все еще покалывает, а мысли до сих пор лихорадочно мечутся. Я хочу, чтобы он прижал меня к этой холодной металлической стене и заставил почувствовать то же, что и тогда, в баре, но тот факт, что моего маленького напоминания было достаточно, чтобы он отстранился, говорит мне о том, что это не должно повториться.

Я почувствовала это по тому, как он поцеловал меня, потому что меня никогда так не целовали, с таким желанием. Страстно. И я знала, что должна дать ему возможность взять свои слова обратно, если он не сможет вынести большего.

Как и предупреждал меня отец, Кай привязывается, но я… я не привязываюсь.

Мы стоим у дверей своих комнат, каждый из нас не торопясь достает ключ-карточку.

— Итак… – наконец выпаливает Кай.

— Итак…

Уголки его губ слегка подергиваются, на них осталось небольшое пятнышко от моей помады, но он не отрывает взгляда от карточки в своей руке, вертя ее между пальцами.

— Спасибо за веселый вечер.

Я издаю смешок.

— Теперь это так называется?

Его очаровательная улыбка адресована мне.

— Было приятно на секунду вспомнить себя прежнего.

Скорее, ему было приятно вспомнить, что он не хочет возвращаться к той жизни, которая была у него до Макса.

Он прикладывает карточку к двери, в голубых глазах – сожаление. Из-за поцелуя? Может быть. Потому что он не может пренебречь своими обязанностями и позволить себе эгоистичный момент веселья? Возможно.

— Спокойной ночи, Миллс.

— Спокойной ночи, Кай.

Он задерживается в коридоре, пока я не захожу внутрь, и как только моя дверь закрывается, я слышу, как через несколько секунд он закрывает свою.

Я умываюсь. Чищу зубы. Снова и снова прокручиваю эту вечеринку в своей голове. Я не хотела, чтобы его первый вечер прошел вот так. Я хотела, чтобы он наслаждался каждой минутой, чувствовал легкость, не обремененный ответственностью.

Но вместо этого он чувствовал себя ответственным за то, что сдерживался, в то время как его товарищи по команде доставляли ему неприятности, чувствовал, что должен защитить меня, и едва не ввязался в драку. И был достаточно ответственен, чтобы прервать наш поцелуй, что привело к тому, что он только пожалел обо всем этом.

Я думала, что это будет легко. Думала, что без проблем смогу напомнить ему о нем прежнем. Но теперь очевидно, что Кай не хочет быть прежним.

Я откидываю простыни, собираясь забраться в постель, и тут раздается стук в нашу смежную дверь.

Я останавливаюсь. Какого черта?

Задержавшись у двери, чувствую, как бешено колотится сердце, зная, что это он стучит по ту сторону посреди ночи после того безумного горячего поцелуя.

Он передумал?

Я опускаю взгляд. Сколько времени мне нужно, чтобы переодеться во что-нибудь более сексуальное, чем старая дырявая футболка, в которой я собиралась спать? Боже, и мое лицо. После ночного ухода за кожей я похожа на глазированный пончик.

Он стучит снова.

Твою ж мать.

Тихо, стараясь не разбудить Макса, я приоткрываю дверь, разделяющую наши комнаты.

Его окружает темнота, но Кай стоит в дверном проеме, без рубашки, с татуировками на ребрах и бедрах, которые удивили меня в ту ночь, когда я увидела их у бассейна. В одних спортивных шортах, он опирается руками о дверной косяк.