Книга Неуловимая подача, страница 71 – Лиз Томфорд

— Это была твоя бросковая рука, Эйс. Ты знаешь, чего это стоит?

Кай пожимает плечами.

— Он это заслужил.

— Что он сделал?

Кай наконец поднимает глаза и встречается со мной взглядом в ответ на мой вопрос.

Он отвечает не сразу, и Трэвис, сидящий рядом со мной, вмешивается в разговор.

— Картрайт совершил незаконный бросок, когда я прикрывал базу. Он сбил меня с ног коленями. Это было грязно, и я выбыл из строя до конца игры^[51].

Я резко поворачиваюсь к Каю.

— И ты его за это ударил?

— Конечно нет. – Он неторопливо отхлебывает из бутылки. – Я ударил его в следующий раз, когда он был на подаче. Дождался, пока он нападет на меня у питчерской горки, а потом ударил кулаком.

У меня вырывается смешок, потому что, ну, мне кажется, что подобные поступки совершенно не в характере Кая.

На его лице появляется тень улыбки.

— Это было до Макса.

Ах. Тогда конечно. Он говорил, что в то время он был другим человеком, но мне нравится видеть в нем этот огонек. И то, как напрягается его челюсть, когда он обращает внимание на минимальное расстояние, которое остается между мной и Трэвисом, говорит о том, что этот огонек все еще существует.

Столик маленький, в баре полно народу. К его кетчеру я стою не ближе, чем он – к своему брату, так что, хотя мне и нравится эта его позиция, он ведет себя чертовски драматично.

Трэвис поднимается из-за стола.

— Возьму нам еще по стаканчику.

Коди и Исайя отворачиваются от нас, снова направляясь к танцполу, чтобы развлечься, разглядывая каждую проходящую мимо женщину, но Коди также косится на пару девушек-ковбоев. Кай пользуется возможностью и проскальзывает вокруг стола к моей, теперь уже незанятой, стороне.

Он опирается на локти, потягивая пиво, и, не глядя на меня, с деланой небрежностью бросает:

— Трэвис хороший парень.

Вот оно.

— Да. Так и есть.

Он кивает, по-прежнему отказываясь смотреть в мою сторону.

— И почти твоего возраста.

— Что ж, очень жаль. Как я уже говорила ранее, мне нравятся парни постарше.

Его взгляд встречается с моим.

— Ты ему нравишься.

Он хороший актер.

— Тебя это беспокоит?

Он невесело усмехается.

— Исайя спрашивал меня о том же.

— И что ты сказал?

Кай снова выпрямляется в полный рост, так восхитительно возвышаясь надо мной.

— Я ему ответил, что это будет беспокоить меня только потому, что ты здесь из-за Макса.

— Правда? Из-за Макса?

Уголок его губ приподнимается в улыбке, которую он пытается подавить.

— Если бы я ответил правду, то сказал бы, что это беспокоит меня настолько, что я провел весь вечер, наблюдая за тобой и придумывая способ заставить Монти продать Трэвиса.

Я смеюсь, и появившаяся на моих губах улыбка отражает его улыбку.

— И ты еще называешь меня забавной.

— У меня были свои моменты. Я был другим человеком, пока не появился Макс.

— Человеком, который бьет других игроков в середине игры.

— Человеком, который защищает товарища по команде.

Я вопросительно поднимаю бровь.

— Человеком, который теперь хочет, чтобы этого самого товарища по команде обменяли.

— Ну, у каждого из нас есть свой предел, правда?

— А твой предел – я?

Его взгляд скользит по моему лицу, снова останавливаясь на губах.

— Я думаю, ты могла бы им стать.

Черт возьми, Кай, сделай шаг.

Я знаю, что он этого хочет. Я вижу это по его разочарованию, которое росло весь вечер, но, похоже, он решил, что было бы разумнее, если бы мне понравился Трэвис или кто-то из его товарищей по команде, с кем я танцевала, поэтому он сдерживается. И я беспокоюсь, что маленькая игра парней, нацеленная на то, чтобы его подтолкнуть, лишь показала, что Кай больше не настолько эгоистичен, чтобы брать то, что ему захочется.