Книга Неуловимая подача, страница 64 – Лиз Томфорд

В дагауте царит приподнятая атмосфера, все собирают свои вещи, стремясь как можно скорее вернуться в отель, но я не спускаю глаз с Миллер, которая стоит, бесконечно гордясь тем, что сумела вытащить меня на эту ночь.

У меня так и чесались руки постучать в дверь между моей комнатой и комнатой Миллер. Хотелось спуститься с моей няней в вестибюль, предстать перед моими товарищами по команде вместе с ней в надежде, что они поймут, что на сегодняшний вечер она под запретом.

Она всегда под запретом. И для них, и для меня.

Вместо этого, как только Монти устроился в моем номере, чтобы присмотреть за Максом, я спустился в вестибюль один, заставляя себя ждать ее там, притворяясь, что меня совершенно не волнует перспектива провести ночь вне дома или отеля с девушкой, о которой я, к сожалению, не могу перестать думать.

Вся команда, похоже, уже собралась, пьет для разминки пиво и слишком взволнована возможностью отдохнуть вечером, не выходя завтра на поле. Я нахожу Исайю на диване, и, едва я касаюсь пятой точкой подушки рядом с ним, он протягивает мне свежую бутылку уже откупоренного пива.

— Никогда не думал, что это повторится, – говорит Исайя, чокаясь со мной своей бутылкой. – Ты идешь с нами.

— Всего один раз.

Он ничего не говорит, просто подносит пиво к губам, но я чувствую, как вокруг нас кружатся невысказанные слова, которые ему до смерти хочется произнести.

— Что?

— Просто интересно. Ты решил присоединиться к нам в тот же вечер, что и Миллер.

— В этом нет ничего интересного.

— В самом деле? Потому что мне показалось особенно интересным, как неожиданно ты тоже оказался в деле после того, как ее пригласил Трэвис.

Я нахожу взглядом нашего кетчера, который тусуется с Коди и еще несколькими товарищами по команде. Мне очень нравится Трэв, он хороший парень и отличный бейсболист. А еще ему двадцать шесть лет, он намного ближе к Миллер по возрасту, чем я, и у него нет никого, с кем он вынужден проводить каждую минуту своего дня.

Не удивлен, что она может его заинтересовать. Черт возьми, она может заинтересовать любого, но мне не нравится сама мысль, что интерес Трэвиса может быть взаимным.

— Она ему нравится? – спрашиваю я как можно небрежнее, делая глоток из бутылки.

— А если да, тебя бы это беспокоило?

Я бросаю на брата косой взгляд.

— Ответь на вопрос.

— А ты ответь на мой.

Закатив глаза, я снова смотрю прямо перед собой.

— Меня бы это беспокоило только потому, что она здесь из-за Макса. Я не хочу, чтобы это мешало ей заботиться о моем сыне.

Мой брат разражается лающим смехом.

— О, черт возьми, господи боже. Ну ты и врешь! – Он проводит рукой по лицу, чтобы скрыть недоверчивую ухмылку. – Не сваливай это на Максика. Я видел, как ты смотрел на нее сегодня, когда она была на трибуне.

— Я смотрел не на нее. Я смотрел на своего ребенка.

— Можешь лгать кому угодно, даже себе самому, но не пытайся обмануть меня. Я знаю тебя с того дня, как наша замечательная мама явила меня на свет, и я слишком давно не видел, чтобы ты глазел на женщину так, как смотришь на Миллер. Черт, пожалуй, я никогда такого не видел.

Черт меня побери. Я-то считал, что мои долгие взгляды были не настолько явными, но я не могу солгать и сказать, что не ловил себя на том, что смотрю на нее всякий раз, когда она находится со мной в одной комнате. То, как она ведет себя с Максом, странное сочетание ее личности – изысканной и собранной на кухне и безрассудной и дикой за ее пределами – вызывает у меня желание узнать о ней как можно больше. Меня не останавливает даже то, что она чертовски сногсшибательна, а ее откровенные заявления о том, как я выгляжу, заставляют меня чувствовать себя таким же желанным.