Книга Неуловимая подача, страница 59 – Лиз Томфорд

Я держу мяч в перчатке, повернувшись к нему лицом.

— Нет. А тебе?

— Ничего странного, но я немного скучаю. У меня остались приятные воспоминания о том, как я рос и играл здесь в мяч.

Клянусь, причина – все эти разговоры об отцовстве, которые так растрогали меня, но я испытываю огромное облегчение, зная, что мой младший брат может вспоминать то время нашей жизни с ностальгией. Я-то думал, что его эти воспоминания расстраивают. Считал, что мое воспитание испортило ему жизнь, но, похоже, у него все в порядке.

Покидая свое место, я закидываю руку ему на плечо и треплю ладонью по затылку.

— Да, чувак. У нас тут были хорошие времена, верно?

— Эй, Родез! – кричит кто-то с быстро заполняющихся трибун. – Твоя задница отлично смотрится в этих бейсбольных штанах!

Улыбка Исайи становится шире, он оглядывает толпу позади меня. Проследив за его взглядом, я замечаю обладательницу хрипловатого голоса. Одетая в комбинезон с короткими рукавами и темные очки, она держит на руках моего сына.

Боже, она отлично выглядит. В море ярко-синего и красного она одета в джинсовые и землистые тона.

Но что она здесь делает? Игра вот-вот начнется, а она усадила Макса в свой комбинезон, словно какая-то кенгуру. Присмотревшись, я вижу, что он одет в мини-версию моей майки, которую купила для него команда, а его ручки и ножки намазаны солнцезащитным кремом.

Мой брат поворачивается, чтобы продемонстрировать свою пятую точку, и оглядывается на Миллер.

— Ты об этой заднице?

— Нет, – кричит она в ответ, кивая в мою сторону. – Я говорю о вон том сексуальном папаше-одиночке! Номер двадцать один.

— О нем? – уточняет Исайя, указывая большим пальцем в мою сторону. – Он чертовски старый.

— Придурок, я всего на два года старше тебя.

— Что я могу сказать? – кричит Миллер на поле. – Мне нравятся парни постарше!

И подчеркивает это восхищенным свистом.

Моя улыбка расплывается от уха до уха, отчасти потому, что Миллер, называющая меня сексуальным в присутствии моего брата, потакает моему самолюбию, но в основном потому, что здесь Макс, а он никогда не был ни на одной из моих игр.

Я подбегаю к ним. Они стоят в первом ряду за барьером между полем и болельщиками.

— Ребята, что вы здесь делаете? – Макс сидит в комбинезоне Миллер с милой улыбкой на пухлых щечках. Он поворачивается, чтобы посмотреть вниз, и находит меня взглядом. – Привет, Букашка! – окликаю я.

— Я подумала, вдруг ты захочешь, чтобы Макс был рядом, раз уж ты сегодня в дагауте.

Я перевожу взгляд на нее.

— Где ты сидишь?

Она указывает на место за штрафной линией, первое сбоку от буллпена. Место, где я смогу видеть их обоих на протяжении всей игры.

— Как, черт возьми, тебе удалось занять это место?

— Я знаю кое-кого, кто работает в команде.

Я поворачиваю голову в сторону поля, где Монти стоит перед дагаутом, но он уставился в пространство, надев солнцезащитные очки и жуя жвачку, как будто и не смотрел только что в нашу сторону.

Макс тянется ко мне.

— Папа!

— Привет, малыш! Я скучал по тебе этим утром.

Миллер расстегивает одну из лямок своего комбинезона и вытаскивает Макса.

— Ты выглядишь в нем как кенгуру.

— Но как сексуальная кенгуру, правда?

Она передает мне Макса через барьер, а я все молчу, не отвечая на ее вопрос, который может навлечь на меня неприятности. Потому что да, то, что она носит на руках моего сына, даже если она делает это в своей странной манере, – одна из самых привлекательных вещей, которые я когда-либо видел.