Книга Неуловимая подача, страница 154 – Лиз Томфорд

Болельщики выстроились вдоль огороженной канатом площадки, освобождая проход для команды к автобусу, но большинство ребят точно найдут минутку, чтобы задержаться, раздать несколько автографов и поблагодарить болельщиков за то, что они ждали их.

Они смотрят на меня так, словно я понятия не имею, как обращаться с семнадцатимесячным ребенком, который все еще не спит в одиннадцать часов вечера и оглушительно кричит мне в ухо, и они правы. Моя неуверенность быстро растет, потому что все здесь понимают, что я не та, кто ему нужен.

Всего семь недель назад я планировала провести лето, работая над новыми рецептами и улаживая свои проблемы на кухне, но сейчас все, о чем я могу думать, – это как обеспечить Макса всем необходимым в надежде, что он почувствует себя лучше. Я знаю, что ему плохо, это же ясно как божий день. У него воспалено горло и постоянно течет из носа. Но я не Кай, и Макс не успокоится, пока не придет его отец.

Когда Кай в своей кепке задом наперед и контактных линзах вместо очков наконец выходит на улицу, моя голова раскалывается так сильно, что все, чего я хочу, – это упасть в кровать и поспать хотя бы несколько часов. Он выглядит раздражающе красивым и собранным, в то время как я чувствую себя дерьмово.

Крик его сына становится сигналом, который немедленно указывает ему направление к нам.

— Иди сюда. – Кай забирает у меня Макса и начинает укачивать его в попытке успокоить. – Ты в порядке, – шепчет он. – С тобой все в порядке, Букашка. Я с тобой.

Рыдания Макса переходят во всхлипывания, он утыкается в отцовское плечо.

— Он что, совсем не спал? – немного резким тоном спрашивает меня Кай.

Я просто качаю головой, слишком уставшая, чтобы что-то говорить, и слишком смущенная тем, что не смогла помочь.

Кай разочарованно вздыхает. Он не высыпается уже три ночи, так что он не только так же измотан, как и я, но, думаю, чувствует себя виноватым из-за того, что подвергает больного сына изнурительному графику поездок. Добавьте это к тому факту, что сегодня вечером он еще и паршиво подавал, и «Воины» проиграли из-за того, что он проиграл пробежку, когда был на питчерской горке.

Кай смотрит на меня, и я чувствую, как у него руки чешутся прижать меня к себе. Я хочу, чтобы он это сделал. Хочу плюнуть на свои дурацкие правила и раствориться в нем, потому что мне сейчас нужно его утешение. Я становлюсь все более и более зависимой от него.

Но не успевают эти слова слететь с моего языка, как один из медиа-координаторов команды хлопает его по плечу.

— Ты надо мной издеваешься, – заявляет Кай, потому что знает, что ему нужно делать, даже не спрашивая. – Мой ребенок болен. Дай мне сесть в этот чертов автобус.

Кай явно расстроен. Он редко ругается в присутствии сына.

— Прости, Эйс, – слегка съеживается координатор. – После двух последних стартов ты прятался от фанатов. К сожалению, я вынужден настоять, чтобы ты провел обход сегодня вечером, прежде чем мы уедем.

Холодный взгляд Кая почти убийственный, и я всем сердцем сочувствую бедному парню по связям со СМИ, который просто пытается делать свою работу.

Я протягиваю руки.

— Хочешь, я его заберу?

— Нет.

Я не удивлена его быстрым ответом. Он на взводе уже несколько дней, и, возможно, я заслуживаю того, чтобы он на меня злился. Я ничем не помогла.