Книга Неуловимая подача, страница 115 – Лиз Томфорд

— Ты так и будешь описывать все, что я делаю, или…

— Малакай, в твоем телефоне не просто так есть приложение для заметок.

— Ну, все равно, – обхватив ее руками, я держу перед нами листок. – Давай возьмем все это и все, что ты захочешь попробовать.

Пока Миллер просматривает мои записи, сравнивая их с тем, что находится в стеклянных витринах, мы продолжаем продвигаться в очереди. Все работающие за прилавком женщины – невысокие пожилые итальянки. У них нет времени на все эти туристические штучки, поскольку они ожидают, что заказы будут сделаны в ту же секунду, как посетитель доберется до них. Если происходит задержка, а посетители продолжают разглядывать витрины, по всей пекарне разносится череда итальянских слов, предположительно ругательных.

Я проверяю стеклянные витрины, чтобы убедиться, что не пропустил ни одного обязательного десерта. Все они выглядят потрясающе, и я бы взял по одному всех видов, если бы за нашим столиком хватило свободного места. Но живущая в моем доме пекарь так меня избаловала, что этот поход больше для нее, чем для меня.

— Тирамису был любимым блюдом моей мамы, – говорю я, указывая на итальянский десерт, когда мы проходим мимо него.

— Вижу, у этой женщины был хороший вкус.

— И генетика тоже хорошая, да?

Она смеется.

— Отличная генетика.

— Следующий! – кричит из-за кассы женщина с оливковой кожей и седыми корнями волос.

Миллер просто протягивает ей мой список десертов.

— Пожалуйста, вот это.

Женщина пробегает глазами по листу, и ее губы приподнимаются в нехарактерной для нее манере.

— Вы мне нравитесь, ребята, – заявляет она, прежде чем отправиться упаковывать наши десерты.

— Видишь, – шепчу я, и моя рука скользит по бедру Миллер, пальцы касаются ее внизу живота. – Мой список пригодился. Мы бы ни за что не получили такого отклика, если бы дали ей чертов телефон.

Она хихикает, накрывая мою руку своей, а потом окликает:

— Пожалуйста, можно мы добавим еще тирамису?

— Вы его получите!

Миллер молча одаривает меня понимающей улыбкой через плечо, одновременно прилагая все усилия, чтобы я в нее не влюбился.

Миллер издает тихий счастливый вздох.

— Это был лучший час в моей жизни.

На столике между нами стоят четыре забитые до отказа гигантские коробки с выпечкой, и от каждого десерта осталось всего по нескольку кусочков. Мы попробовали торроне^[59], бискотти^[60], эклеры и что-то под названием «хвост омара»^[61], совершенно не от мира сего. Я бы хотел съесть еще, но я объелся.

— Что тебе больше всего понравилось? – спрашиваю я.

— Не знаю, смогу ли я выбрать. А тебе?

— Не знаю, есть ли у меня любимый десерт, но мне понравилось наблюдать, как ты, словно сумасшедший ученый, разбираешь каждый кусочек.

— Я работала, помнишь? Это деловая встреча.

— Итак… ты ощутила искорку?

Она смотрит на меня через стол, на ее губах играет легкая ухмылка, и, хотя я имел в виду вдохновение для работы, мы оба знаем, что искорка между нами проскакивает всегда.

Ее внимание возвращается к нашему столику с десертами.

— Думаю, да.

— Хорошо. – Схватившись за ножку ее стула, я тяну ее к себе, заставляя сесть рядом и давая понять, что наша деловая встреча официально окончена. – Расскажи мне все.

Она берет канноли.

— Я подумала, что могла бы приготовить трубочки из темного шоколада, вот такой формы, с начинкой из пралине с копченым фундуком. – Она указывает на кусочек шоколадного пирога с пралине. – С похожим вкусом, но не такой плотной текстуры. Я могла бы разрисовать блюдо шоколадом, украсить сахарной пудрой и положить в завершение шарик соленого мороженого из овечьего молока. – Она делает паузу, чтобы перевести дыхание. – Как думаешь?