Книга Обманный бросок, страница 63 – Лиз Томфорд

— Ему действительно нужна была та, что целовала бы его на публике, и все мы знаем, что это не ко мне.

Ее ручка касается моей щеки, указательный палец трогает маленькую родинку у моего правого глаза, а потом Кенни наклоняется и совершает самый шокирующий поступок в своей жизни.

Она прижимается губами к моим губам. Мягко, осторожно, но тепло. Размеренно и отточенно, как будто она училась идеально целоваться, прежде чем попробовала сделать это в первый раз.

Как только она касается моих губ, я вдыхаю ее аромат, наслаждаюсь моментом. Я мечтаю, чтобы этот поцелуй стал глубже, а ее губы не смогли сомкнуться из-за стонов.

Она меня целует. Кеннеди меня целует!

Другой рукой она обхватывает мою голову, ее пальцы перемещаются к затылку и притягивают меня ближе. Она прижимается ко мне всем телом, идеально устраиваясь между моими бедрами, и ее губы не торопясь исследуют мои.

Она старается найти подходящий темп, и я позволяю ей вести. Я хочу, чтобы Кенни смогла взять контроль в свои руки после тех долгих лет, когда ей этого не позволяли.

Моя ладонь касается внешней стороны ее бедра, поглаживая нежную кожу, и это движение возвращает Кеннеди в реальность, потому что она мгновенно отстраняется.

Ее руки все еще касаются моего лица, но глаза становятся большими, а взгляд – немного диким. Она потрясена тем, что сделала.

Я и сам потрясен тем, что она меня поцеловала.

— Черт возьми! – усмехается Дин, опрокидывая в себя еще рюмку. – Похоже, Кеннеди нашла того, с кем действительно хочет целоваться на публике.

На ее лице написано крайнее недоверие. Губы, к которым я наконец прикоснулся, теперь слегка дрожат. Кенни не сводит с меня глаз, но она тонет. Моя жена была храброй, пыталась доказать свою правоту, а теперь тонет.

Я провожу подушечкой большого пальца по ее нижней губе, изображая свою фирменную ухмылку, и говорю:

— Думаю, это сигнал, что нам пора уходить отсюда, да?

Она кивает, касаясь моего большого пальца.

Взяв инициативу, я беру ее за руку и веду к двери, не давая никому шанса сказать ей очередную гадость, которая в конечном итоге выведет меня из себя. Не хочу злиться сразу после лучшего поцелуя в моей жизни.

— Прости, – выпаливает она, как только дверь за нами закрывается. Ее руки взлетают ко рту. – Не могу поверить, что я сделала. Прости меня!

— Тебе не нужно извиняться. Ты можешь целовать меня в любое время, когда захочешь, Кенни. Пожалуйста, целуй меня в любое время.

— Исайя… – Она закрывает глаза. – Это было не то, что…

— Я знаю, что это было. Ты поцеловала меня, чтобы ответить на ту чушь, которую он нес. Мне чертовски понравилось. Ты хочешь использовать меня, чтобы его заткнуть? Я только рад.

Она открывает глаза, и улыбка, которая словно кричит «Не могу поверить, что я сделала это!», пытается прорваться наружу.

Боже, она чертовски мила, когда гордится собой.

Кеннеди прижимает палец к губам, словно пытаясь запомнить наш поцелуй, случившийся всего несколько мгновений назад. Я и сам никогда не смогу этого забыть.

— Но то, что он сказал – начинает она, и в ее голосе слышится отчаяние. – Он был прав: я не умею проявлять нежность. Теперь, увидев, как они относятся друг к другу, я хочу быть такой же, но не знаю, как это делается. Я не знаю, как стать женщиной, которую хотят видеть рядом с собой мужчины.