Книга Укради меня, страница 46 – Ольга Мурашова

— Сложности затем, что ко мне приставили охрану.

— Этот Николай?

— Да. За семь месяцев стал просто как родной, – Эрик поставил рядом с моим пуфом стул и сел напротив меня. – Новиков в похищение не поверил, решил, что я сам себе организовал побег. Он даже думал, что мы вместе с Ариной это провернули, поэтому, когда она захотела в Америку – слова ей не сказал. Обиделся, что не оценила она отцовской заботы. Но я не стал бы с ней таких дел иметь, она, конечно, девушка энергичная, только такой головы, как у тебя, у неё нет, да и к отцу она слишком близко. Вообще-то, тут у Анатолия Петровича немного логика хромает, я всё равно бы вернулся в итоге, сбежать без денег и документов даже у меня бы мозгов не хватило, да и по действующему контракту он легко мог меня вернуть, пригрозив неустойкой, но подозрения я вызывал самые серьёзные.

— И письмо твоё дурацкое его, разумеется, не убедило.

— Письмо пришло через три дня после моего возвращения и сразу отправилось в мусор. Почтовая служба работает просто отлично, я оценил. Поэтому моего агента выловили и переговоры сорвали. Он, конечно, жив и в целом здоров, но со мной больше не работает. А теперь меня вынуждают продлить контракт. Старый у меня закончится послезавтра, фактически я им буду ничего не должен, но Анатолий Петрович уже перешёл к не очень законным методам, и вот-вот перейдёт к совсем незаконным.

— Будут бить?

— Это вряд ли, но вариантов много. Могут под замок посадить, легко. Поэтому мне теперь в самом деле нужно сбежать. И в этот раз уже с концами, за границу.

— А как же твоя карьера?

— Речь сейчас уже идёт не о карьере, а о жизни и здоровье – на примере моего агента мне это очень хорошо продемонстрировали. Дома у меня будут возможности. Что-нибудь придумаю. Я в последнее время всё взвесил, понизил планочку и заштатным клубом брезговать не буду, и тренерской работой тоже, хоть и мало что в ней понимаю. Но чтобы перебраться через границу, мне нужна помощь. Я не могу купить билеты, не засветившись, поэтому нужна машина. Из Питера очень удобно, всё близко. А ещё я знал, что тут есть ты.

Он помолчал. Я не обольщалась, речь шла не о нежных чувствах. Синие глаза смотрели на меня в упор.

— Ты местная, хорошо тут ориентируешься, о тебе никто не знает, и ты хоть чем-то сможешь мне помочь. Возможно, ты не захочешь. Я пойму. Но я должен был хотя бы попытаться. Я вообще везде, во всех интервью намёки оставлял, у меня уже даже язык устал с журналистами трепаться. Сначала аккуратно намекал, потом мне пришлось снизить градус прозрачности намёков и оставить тебе послание практически открытым текстом. Вся команда решила, что я окончательно зазвездился. Или сошёл с ума. А уж когда похолодало, ребята смотрели на меня так, словно вот-вот линчуют. Как я продавливал эту тренировку! В команде вообще никто не понимал, зачем такое надо, но я на европейский опыт сослался, что у нас там так принято, с фанатами дружить. Я лично с Новиковым разговаривал, доказывал, что для команды это хороший пиар. И ты пришла, – на его лице появилась улыбка, но не та, которая слепила меня, а другая, смущённая и нежная. Он уже улыбался мне так раньше, и этот день я вряд ли смогу забыть, но верить этой улыбке я, пожалуй, не буду. – Я понимаю, что у меня сейчас нет времени о чувствах говорить, но поверь – я счастлив, что ты у меня есть.