Книга Укради меня, страница 19 – Ольга Мурашова

— Мне кажется, что сцену, где герои преследуют второго подозреваемого, автор не дотянул. Скучно и плоско, деталей мало, динамики нет. У себя в голове я её по–другому вижу, и если бы я был автором...

— Это же бульварное чтиво. Там авторы не будут стараться. У них нет цели поразить читателя в самое сердце, их цель – продать свои книги и заработать. А для этого нужно писать практически на потоке. Эта книга из серии, а всего в ней книг двенадцать. И написаны они все за пять лет. Коммерческий успех хороший.

— А разве бывают другие цели?

— Конечно, бывают. Люди пишут по разным причинам. Кто-то просто графоман. Кто-то хочет прославиться. Кто-то – высказать свои чувства на бумаге, потому что внутри им больше нет места. Кто-то вообще пишет книгу ради одного-единственного человека, чтобы тот прочёл и что-то понял. Только вот издают такие книги редко, потому что нет гарантированной аудитории. Или издателю непонятно, кто может купить такую книгу. А у таких триллеров читатель будет всегда. Это хорошо продаётся.

Я снова понадеялась, что моя тирада была ему понятна. Провинциальная школа никогда меня не отпустит. Но это была самая длинная моя речь за последние два дня. Я даже устала. Потому что я активно помогала себе жестами и мимикой, рассчитывая, что такой синхронный перевод сделает мои слова хоть немного понятнее.

Вообще-то, по-русски я всю тираду могла уложить в два слова, но бессмертное "пипл хавает" – непереводимо без потери смысла. Работа в бульварном издательстве добавила мне цинизма в этом отношении. Правда, я предпочитала называть это “смотреть на вещи шире”.

— Даже если там концы с концами не сходятся? – мне показалось, что ещё чуть-чуть, и он обиженно засопит.

— Это толстая книга, там много героев, много сюжетных линий, и, чтобы всё качественно увязать, требуется время. У таких авторов его нет – у них сроки по контракту.

— Хорошо, но если речь об общеизвестных фактах? В той же сцене описывается северное сияние. Но я не поленился и проверил широту, на которой находится эта местность – 62 градуса! Там не бывает северного сияния, вот уж поверь, – кажется, спор начал его заводить. Синие глаза заблестели, а в голосе появился металлический звон. Ага, стало быть, не такой уж ты ледяной, каким кажешься. Мне захотелось подбросить дровишек.

— Да ладно, даже у нас в Санкт-Петербурге его можно увидеть, а там широта 60 градусов. Я сама его видела несколько раз, хотя оно, конечно, не такое яркое, как за Полярным кругом.

— Так ты из Петербурга?

Ядовитая фраза, которую я собиралась сказать следом, царапнула мне гортань и застряла в ней. Бо-же-мой. Это же надо было ляпнуть. Я же вообще не собиралась ничего о себе рассказывать, он даже моего имени не знает. И тут такой провал. Просто с треском. Я почувствовала, как моё лицо становится горячим, а свой пульс я могла уже физически услышать.

— Я там был, там красиво. Похоже на Стокгольм, но лучше. Как будто и из дома не уезжал.

А ещё там живет шесть миллионов человек. И найти в тамошних гетто, которые ему, разумеется, никто не показывал, человека неопредёленной внешности довольно непросто. Даже если знать, что его зовут Катя. Кровь начала отливать от лица. Но беседу пора сворачивать, и больше никакой алкоголь даже не нюхать, вообще, даже пузырёк с йодом. Я взглянула на часы.