Книга Укради меня, страница 17 – Ольга Мурашова

Несмотря на окружающее меня волшебство, мне внезапно и остро захотелось домой.

Ещё четыре дня, и я условно свободна. Условно – потому что у меня нет никаких гарантий, что он выполнит свою часть договора. Я вынуждена доверять, откровенно говоря, человеку с во-от такими тараканами в голове, который ещё и врёт мне на каждом шагу, при том, что доверие – это вообще не мой талант. Ладно, может и не совсем врёт, просто правды всей не говорит. Но надо отдать должное, хотя бы старается не пугать меня и не злить, по крайней мере намеренно. Как сосед по общежитию. Ну и, учитывая сегодняшний перфоманс, вряд ли он меня зарежет. Задушить или отравить – запросто, но не зарежет. Ножи можно не прятать.

В кухонном окне вспыхнул свет и я рефлекторно обернулась на него – за стеклом мой подельник наполнял стакан водой из-под крана. Сделав пару глотков, он бросил взгляд в окно и наткнулся на меня, отчего я сразу стушевалась и отвернулась, сосредоточившись на своей сигарете, уже дотлевшей почти до фильтра, и спешно затянулась последний раз. Свет за моей спиной погас. Окурок я кинула в жестянку из-под кофе, приспособленную мной под пепельницу. Дом всё-таки деревянный, и к тому же при отъезде банку я собиралась забрать с собой, чтобы оставить поменьше следов. Учебник по криминалистике я читала внимательно.

Войдя в дом, я заперла дверь на ночь и отправилась в спальню. Хорошо, что дом просторный, и мне не приходится ещё и спать с ним в одном помещении. Он спал на диване в большой комнате, а я в просторной удобной кровати, и, засыпая, я злорадно представляла себе, как у него ломит всё тело утром – девчонки на этот диван жаловались. Была и ещё одна спальня, наверху, но ему она почему-то не подошла. Ну хотя чего тут непонятного – большая комната была проходной и попасть в мою спальню можно было только через неё. При таком раскладе я никак не смогла бы несанкционированно сбежать оттуда, минуя его, разве что выпрыгнуть из окна в росший под ним густой колючий малинник. Так он и в самом деле держал меня на глазах, а неудобный диван, который он как раз раскладывал, пока я пробиралась к себе, однозначно способствовал чуткому сну.

Спальня теоретически запиралась, но ключа я нигде не нашла, поэтому вторую ночь подряд я занималась тяжёлой атлетикой, подпирая дверь пузатым комодом родом, поди, годов из 70-х и весившим солидно, в отличие от современного МДФ. Это не гарантировало мне полной безопасности, но существенно улучшало ту, что была.

Утром, едва продрав глаза, я отправилась на почту – мне кровь из носу надо было успеть до времени выемки, указанном на ящике, чтобы его письмо извлекли оттуда как можно скорее. Я позавтракала только чаем и печеньем, и, сидя в автобусе, прикидывала, смогу ли я ещё четыре дня как-то питаться вне дома, чтобы поменьше есть его стряпню. Выходило пока, что нет – мне нужно было оставить денег на билет домой, и получалось, что общепит, даже в формате заводской столовой, я уже позволить себе никак не могу. Моя финансовая подушка, так воодушевлявшая меня в первые дни отпуска, таяла на глазах. Ну ладно, макароны так макароны. Сам он свои странные блюда ел с аппетитом, соответствующим его роду занятий. А я отъедаться, стало быть, буду в уже Питере. Вот какая я оптимистка. Считаю, что вернусь, ага.