Книга Сыграем в любовь?, страница 48 – Шарлотта У. Фарнсуорт

«Трагедии не подчиняются логике».

Фраз Дрю у меня в голове накопилось столько, что они крутятся бесконечным хороводом. И как ему только удается избегать банальностей и говорить именно то, что мне нужно услышать! Его слова словно стрелы, попадающие в самое яблочко.

— Ладно, чего мы все про меня, – отмахиваюсь я. – А у тебя что нового?

— Ну-у… – тон Оливии из понимающего становится неуверенным. – Я кое с кем познакомилась.

— Что? Где?

— В больнице, где ж еще.

— У-у, служебный роман! С медбратом?

— М-м, нет. Вообще он, эм, заведующий хирургическим отделением.

— Да ну?

Оливия часто говорит о работе и принятой в больнице иерархии. Поэтому я понимаю, что этот чел чуть ли не главный, и подобные романы случаются нечасто.

— Ага. На прошлой неделе перевелся сюда из Лос-Анджелеса. Он важная шишка, разработал кучу новых хирургических методик. И если честно, он просто невыносим!

Я смеюсь:

— М-м. И к тому же вы спите. Ты его явно ненавидишь.

— Ну, знаешь, разговариваем-то мы не особо.

— Значит, у вас ничего серьезного?

— Нет! Даже не сомневайся.

— И ты не планируешь знакомить его с мамой, когда она приедет в гости в выходные?

— Еще чего! Она опять заведет песню «Когда же будут внуки?» и спугнет его к чертям. А вся надежда, как ты понимаешь, на меня. Карсон слишком занят спасением голодающих детей, чтобы охмурять девушек.

Я улыбаюсь. Хотелось бы мне, чтобы мы с мамой общались так же, как Оливия со своей, – они не просто мать с дочерью, а лучшие подруги. Но ее желание стать бабушкой Оливия не преувеличивает. Разговор на эту тему заходил каждый раз, когда ее мама приезжала к нам в Нью-Йорк. И терпеть все это приходится только моей подруге: ее старший брат – доктор и работает в гуманитарной организации в Нигерии.

— Значит, ее мечту о скорых внуках ты вновь разобьешь. А другие планы на ее визит есть?

Мы еще немного болтаем о ресторанах, музеях и магазинах. А потом Оливии пора собираться на работу.

Закончив разговор, я наклоняюсь и достаю из сумки ноутбук. Открываю его и вижу знакомый документ Word.

Я и не помню, когда он стал чем-то бо́льшим, чем просто запутанной кучей размышлений. Периодически я добавляю что-то еще и удивляюсь, сколько всего написала. И чем дальше, тем больше; слова собираются в текст, словно дождевые капли – в лужу.

Я пишу и забываюсь в тихом стуке клавиш, пока не осознаю, что солнце опустилось совсем низко. Комнату и все, что в ней находится, заливает волшебный золотой свет.

Я со стоном закрываю ноутбук, сползаю с дивана, встаю, потягиваюсь. Надо бы принять душ и переодеться перед ужином. Возможно, я обидела Амелию тем, что почти весь день пряталась в комнате. Наверняка снова нужно извиниться. Однако эта перспектива меня не удручает – мне с самого приезда на турбазу не было так спокойно.

Я стягиваю футболку и кидаю в угол. Надо спросить, есть ли на территории стиральная машина и сушилка. В моем доме они расположены в подвале и общие для всех жильцов – та еще головная боль! А к моему возвращению в город футболка провоняет еще хуже. Надо было помыться сразу, как я пришла.

Я наклоняюсь и развязываю кеды, затем снимаю носки. Уже хочу снять шорты – и тут дверь открывается. Я замираю. В комнату заходит Дрю. У него в руках – пляжное полотенце, футболка и стакан воды. Он закрывает дверь ногой и замирает, увидев меня.