Книга Сыграем в любовь?, страница 135 – Шарлотта У. Фарнсуорт

Снег скрипит под ботинками. Я добираюсь до пирса и иду по нему – туда, где, глядя на озеро, стоит Харпер.

— Не спится?

Она оглядывается и улыбается. Щеки у нее порозовели от мороза.

— Открыла глаза и увидела, что все в снегу. Захотела выйти полюбоваться.

Я подхожу вплотную к Харпер и останавливаюсь. Она прижимается ко мне спиной, довольно вздыхает.

— Здесь так красиво, правда? – говорит она.

— Ага.

Мы словно в центре снежного шара: вокруг вьются белые хлопья и превращают все вокруг нас в зимнюю сказку.

— Ладненько, я замерзла, – говорит Харпер и выбирается из моих объятий, а затем подмигивает. – Хочешь вернуться в дом и согреть меня?

— Погоди.

Слово срывается с моих губ само. Где-то в душе я просто понимаю: настал тот самый момент.

Я собирался сделать это во время последней поездки в Порт-Хэвен в июне перед тем, как наши семьи продадут там дома. Затем, в августе, я запланировал путешествие в Германию и Францию – расслабиться до того, как меня снова затянет в хоккейную пургу. В прошлом сезоне мы добрались до финала и в этом вновь трудимся, чтобы заполучить желанный кубок. Однако внутри я чувствовал, что предложение в итоге сделаю на этом самом озере. Ведь именно здесь у нас все началось по-настоящему: мы целовались, пока не краснели губы, впервые переспали. Прошло полтора года, и момент кажется подходящим. Правильным.

Харпер официально переехала ко мне чуть больше года назад. «Эмпайр-Рекордс» позволили ей работать удаленно из Сиэтла. Иногда Харпер открывает ноутбук еще и для того, чтобы поработать над книгой.

— А чего подождать? – Она смотрит по сторонам, словно в окружающем нас снегу скрывается подсказка.

Я достаю из кармана керамическую птичку и протягиваю ей. Харпер вертит ее в руке:

— Солонка?

— Да. Загляни внутрь.

Харпер хмурится и откручивает голубому зяблику голову. Затем переворачивает его – и в ее ладонь падает крошечный пакетик. Она смотрит то на него, то на меня, то опять на него – и глаза у нее начинают искриться на белом зимнем фоне.

Я забираю у Харпер пакетик и достаю кольцо. Опускаюсь на одно колено, не обращая внимания на пропитывающий джинсы холодный снег.

— Я носил с собой это кольцо несколько месяцев. Ждал подходящего момента. А солонку из дома родителей утащил, потому что она напоминает мне о ночи, когда мы встретились вновь. Я люблю тебя, Харпер Уильямс. И хочу с тобой всего. Свадьбу, детей, дом у этого озера. Ты выйдешь за меня?

Не успеваю я закончить, как Харпер кивает. Она плюхается рядом со мной в снег, целует меня прежде, чем я успеваю надеть кольцо ей на палец. Тепло ее губ в такой мороз – словно чудесное спасение.

Когда я встаю и помогаю Харпер подняться, одежда у нас уже вымокла и покрыта снегом. Я наконец-то надеваю ей кольцо. Мы любуемся тем, как оно смотрится на ее пальце, блестит в слабом свете раннего утра.

— Твоя мама обо всем знает, – говорю я. – И Саймон. Твоя мама, кажется, рассказала Амелии – она с самого приезда бросает на меня восторженные взгляды. Тогда, скорее всего, Тео тоже в курсе. И своим родителям я сообщил…

— То есть все, кроме меня, уже знают?

— Да. Чтобы, если бы ты отказала, тебе стало очень стыдно.

Харпер закатывает глаза, но смеется.

— Когда мы приезжали на пикник по случаю Дня поминовения^[11], я спросил разрешения и у твоего отца.