Книга Сыграем в любовь?, страница 106 – Шарлотта У. Фарнсуорт

— А ряд какой?

Я отрываю взгляд ото льда и смотрю на Оливию.

— М-м… – Я снова достаю билеты. – Третий?

Оливия кивает и спускается по лестнице. Я иду следом – вниз, почти к тем самым вертикальным панелям, окружающим площадку.

Я проверяю билеты:

— Да быть не может!

Оливия пожимает плечами и садится в кресло.

— Он же в команде. Странно, если бы он не занял нам хорошие места.

— Но это…

Я оборачиваюсь к туннелю, через который мы прошли. По сравнению с количеством людей на стадионе очередь в холле – так, мелкая компашка. Здесь сотни, тысячи болельщиков! И бессчетное множество рядов – со всех сторон и до самого верха, где свисают с потолка баннеры ярких цветов.

— Вау!

Я вновь смотрю на лед. Он так близко – просто рукой подать.

Спустя несколько минут гаснет свет. Лед освещают цветные прожекторы, включается музыка. На видеокубе показывают яркие моменты команд: игроки забивают голы, сталкиваются, летают по площадке.

Я совершенно не разбираюсь в хоккее. Папа не увлекался спортом – предпочитал книги и рыбалку. Саймон иногда смотрит футбол в День благодарения, но дискуссии об антимонопольном законодательстве интересуют его куда больше. Насколько я знаю, из спортивных игр ему по душе только теннис. Я никогда не была в отношениях со спортивным фанатом. И ожидала, что мне будет скучно, – просто просижу матч (сколько он там длится?), предвкушая скорую встречу с Дрю. Однако на деле, когда на площадке появляются игроки, я просто не могу отвести взгляд. К нашим местам ближе «красная» команда – на них мне все равно. Они отчасти загораживают обзор на соперников. Я с трудом могу разглядеть команду Сиэтла, которая сейчас кружит у дальних ворот. Хоккеисты кажутся огромными – настоящими великанами на коньках. Они все – сила и скорость. Я будто стою рядом с шоссе – элегантным, гигантским. От одного вида дух захватывает! Зрелище – глаз не отвести!

— У него двадцать третий? – Оливия тоже старается рассмотреть дальний конец площадки.

Я проверяю цифры на своем плече:

— Вроде да.

— Вон он, у ворот.

Я слежу за взглядом Оливии и замечаю вдалеке игрока в синем свитере. Точно! На спине написано «Галифакс» и «23»! Прямо как у меня.

Раскатка заканчивается. Хоккеисты покидают площадку. Из колонок играет гимн США. Затем объявляют выход на лед. Команду Нью-Йорка приветствуют радостными криками, Сиэтла – недовольным гулом.

Когда объявляют имя Дрю, тот наклоняется и говорит что-то товарищу по команде. В ответ парень бьет его по плечу, что-то бормочет и смеется. Эту сторону Дрю, эту часть его жизни я прежде не видела. А ведь она огромна по сравнению с мелочами, которые я о нем знаю. Это гигантская игра, но он в ней занимает немалую роль.

Дрю важен. Его обожают. Однако я никогда не ощущала себя никчемной рядом с ним. Он словно поднимает на свой уровень и меня.

Сам матч, как по мне, – это бесконечные столкновения игроков со стеклянными панелями вокруг площадки и непонятные объявления. Оливия ищет в интернете хоккейные пенальти – буллиты и шепотом комментирует мне происходящее.

В середине второго периода Дрю забивает шайбу. Все происходит слишком быстро – товарищ по команде дает ему пас, а Дрю ловким движением запястья направляет шайбу клюшкой. На секунду мне кажется, что вратарь ее отбил, – но тут за воротами загорается красный фонарь.