Книга Ничуть не влюблены, страница 75 – Шарлотта У. Фарнсуорт

Но я знаю, что если об этом узнает он, то и она тоже.

С тех пор как я стал достаточно взрослым, чтобы осознать хреновость ситуации в нашей семье, моими мотиваторами при принятии сомнительных решений стали две вещи: желание, чтобы мой отец осознал, как сильно испортил мне жизнь, и необходимость максимально не быть похожим на сына, которого он выбрал вместо меня. Впервые есть третий фактор.

Меня заботит, что подумает Харлоу.

Я не знаю, что чувствовать по этому поводу. Как я должен себя чувствовать. К двум дьяволам на моем плече присоединился третий. И все трое, судя по всему, сейчас играют в «Монополию» или подобную семейную херню.

Я оправляю толстовку и выхожу из спальни, прежде чем Келли успевает сказать еще хоть слово. Мудацкий ход, но не меньше, чем пытаться соблазнить незнакомого тебе сводного брата твоего бывшего парня. Может, я ничего не знаю про здоровые отношения, но точно знаю, что это не они.

Эван отлипает от стены, когда я возвращаюсь в гостиную, стряхивает с себя брюнетку, с которой болтал, и снова подходит ко мне.

— Видел, как блондиночка пошла за тобой наверх десять минут назад. Что, теперь быстро отстреливаешься, Харт?

Я закатываю глаза, беру неоткрытую банку пива со столика и вскрываю.

— Не мое. Она просто хотела натянуть нос Гаррисону.

— Ты про свое любимое хобби?

Я пожимаю плечами, ничего не отрицая.

— У меня есть и другие способы это сделать. Я, пожалуй, пойду. Мама завтра собиралась устраивать геноцид деревьям. Если хочешь – приходи.

Эван ухмыляется:

— Еще как хочу. Эти сосны и не поймут, что их снесло.

— Увидимся.

Я подставляю свой кулак под кулак Эвана и протискиваюсь через толпу к двери. Пара человек по дороге окликает меня, но я их игнорирую. Это просто в шумном помещении.

Холодный воздух бьет меня в лицо, когда я выхожу наружу. Я допиваю остаток пива и выкидываю банку в мусорный бак Сэнфордов, когда дохожу до улицы. Засовываю обе руки в карманы толстовки. Температура на улице немногим выше нуля, но я большую часть жизни провел на катке. Это мелочи.

Я прохожу мимо какого-то взрослого, выгуливающего собаку. Несколько девчонок среднего школьного возраста то ли идут с ночевки в гостях, то ли собираются туда. Они хихикают, проходя мимо меня; в руках сжимают пушистые одеяла и спальные мешки.

Наконец я дохожу до кирпичного дома. Выдыхаю смешок, глядя на него, и вижу, как мое дыхание на секунду повисает в холодном вечернем воздухе облачком пара. Значит, уже ниже нуля. Прошли годы – много-много лет – с тех пор, как я был здесь. С тех пор, как в сознательном возрасте подобрал слова, чтобы моя мать точно не заставила меня ходить на этот участок. Я не был уверен, что когда-нибудь приду сюда по доброй воле. Но вот я здесь. Мне нужно уйти. Но я не ухожу.

Я делаю еще один вдох, прежде чем идти дальше. Это плохая идея. Но я не могу избавиться от желания сделать это. Я не врал Эвану сегодня. У меня есть другие – более фатальные – способы ударить по Лэндону Гаррисону, по его больному месту, чем трахать девушку, которая мне не нравится.

Харлоу – это более фатально. Она его лучшая подруга. А еще Лэндон любит девушек, а значит, Келли, скорее всего, была права, и он раздумывает о том, чтобы попробовать стать ей не просто другом.

А еще он понятия не имеет, что я с ней хоть как-то знаком.