Книга Солнце в армейских ботинках, или Идем дорогой трудной…, страница 94 – Юлия Славачевская

— Вам не кажется, — слабым голосом, в полуобморочном состоянии начал было Питер, замерев и начиная прислушиваться, — что шар меняет траекторию…

И не успел он это договорить, как наше транспортное средство застопорилось, будто наткнувшись на невидимую преграду, потом шар заштормило из стороны в сторону, да так сильно, что мы все сейчас были в состоянии леденцов в винтажной жестяной коробке. А потом нас снова куда–то потащило огромными прыжками, нешуточно потряхивая.

— Никогда не страдала морской болезнью, — поделилась я с мужем, отчаянно сражаясь с подступающей тошнотой, — но, видимо, когда–то надо все испытать. У меня только один вопрос: почему именно сейчас?

— И куда ты от меня упрыгал, кролик гривастый? — пыталась дотянуться до Лайона Хосита.

— Как–то мне все это не нравится, — поделился с нами Питер, что–то лихорадочно высчитывая на мини–анализаторе. — У нас лишь одна тысячная процента вероятности добраться живыми до Земли!

— А что происходит? — пришел в себя сиятельный. Но тут его голова совершенно случайно встретилась с ботинком Хоситы, и Лайон снова ушел в себя грезить о НЕЙ. Ну, я по–крайней мере на это надеялась. Хоть кому–то должно быть приятно?

Уж не знаю, сколько продолжалось это безобразие, но спустя какое–то время шар с треском лопнул, и мы все полетели вниз.

Я сосредоточилась и попыталась как–то замедлить наше падение, рассчитывая на пробуждение хоть каких–то способностей. И чего–то пробудилось. Вот только не то, что нужно.

Вместо мысленно представленного мной парашюта, мы все заскакали вверх–вниз, как на невидимом батуте. Причем с каждым подбросом нас становилось все меньше. Сначала выкинуло Питера. Потом из поля зрения исчезли Хосита и Лайон. И потом уже вышвырнуло нас.

— Я тебя… — прижались к моему уху горячие губы мужа.

Но договорить он не успел. Нас на удивление мягко поставило на землю среди какого–то небольшого поселения. Из приземистых зданий выходили рослые люди с черно–белыми волосами и приближались к нам, внимательно рассматривая. Особенно пристальное внимание вызвали кинжалы, вплетенные в прическу моего мужа.

Толпа росла. Люди возбужденно переговаривались друг другом, но так тихо, что было не разобрать.

А ведь поначалу я наивно поверила, что прилетим на Землю и все образуется. Да уж. Век живи — век учись.

— Как ты думаешь, — осторожно начала я, настороженно оглядываясь по сторонам, — уже можно считать, что я влипла в неприятности?

Муж согласно хмыкнул.

— Приветствую тебя, сын Тотоша! — вышел вперед самый старый из киртиан с мордой хитрой лисицы, если я после болтанки все правильно разглядела. В переносном смысле, разумеется. Если бы вместо человеческого лица была лисья харя — и то это бы не так смущало, все ж какое–то разнообразие видов. А так просто довольно неприятная квинтэссенция хитро…сти в одном отдельно взятом индивидууме, внешность которого царапает и настораживает.

Он приложил к сердцу руку, опустив голову:

— Мы скорбим о смерти нашего правителя и твоего отца! И надеемся, что ты пойдешь по его славному пути.

Киртианский я знаю сикось–накось, и то исключительно благодаря армии, но дедуля настолько внятно проговаривал каждый звук, что ошибиться было невозможно. Другое дело, содержание текста до меня доходило с большой задержкой — просто в голове не укладывалось.