Книга Солнце в армейских ботинках, или Идем дорогой трудной…, страница 64 – Юлия Славачевская

— Опять же, если ты знаешь, на Айт–Древе под строжайшим запретом только две расы: чистокровные киртиане и валейры. Первая — потому что поглощает любые пси–воздействия в широком радиусе, вторая — потому что эти воздействия оказывает, распыляя феромоны. Но мама была полна решимости меня спасти и уговорила отца достать из секретной лаборатории состав для подавления киртианского активного гена. Таким образом, анализы всегда показывали, что я на одну четверть киртианин без присущих им способностей, а потому не опасен.

— А волосы–то тут причем? — никак не могла взять я в толк.

— У полукровок, — слабо улыбнулся муж, начиная чистить для меня апельсин, — никогда, ни при каких обстоятельствах не бывает такого цвета волос. Так же, как и серебряного кольца вокруг радужки — это признак чистокровности. Правда, у некоторых глаза становятся такими только после женитьбы и обретения полной силы, а у меня серебро глаз ушло, как я думал — навсегда — после подавляющей ген сыворотки. Так что мне приходилось постоянно брить голову, чтобы не выдать себя и не подставить приемных родителей. Эту странность списали на последствия стресса и длительного заболевания, что, с их точки зрения, и вызвало раннее облысение.

— Все бы так лысели, — слегка завистливо пробурчала я, окидывая взглядом собственницы своего мужчину. Грива была у него на зависть всем нашим красавицам–«мисскам», разве только слегка мелированная, что лишь добавляло Йену своеобразного шарма.

— Первое же употребление состава для подавление активного гена сразу вызвало амнезию. И память до Айт–Древе просто отрезало, — продолжил Ингвар, предлагая мне дольку цитруса. Которую я отклонила, ожидая продолжения. — Я вырос, — осуждающе глянул на меня То–от, — закончил военную академию и начал летать. И очень хотел узнать о своем прошлом, но наш Владыка далеко не дурак. Как только у меня стало хоть что–то получаться, он взял моих приемных родителей заложниками, принуждая меня выполнять свои задания и возвращаться на неродную планету раз за разом.

Я присвистнула:

— И что?

Муж вздохнул:

— Меня с самого начала держали в ежовых рукавицах как неблагонадежного. На Айт–Древе командир в своем подразделении — царь и Бог, а над моей шеей все время висел топор. Малейшее непослушание — и… Ко мне были приставлены следить не меньше пяти человек. Ни шагу ступить, ни вздохнуть, ни выдохнуть свободно. Несколько раз в моих действиях Владыка усмотрел излишнюю… мягкотелость, и меня дважды чуть не расстреляли. Владыка помиловал в последнюю минуту.

Я покачала головой и покрутила пальцем у виска:

— Дурак! С киртианами так преданности не завоюешь.

— Да она ему и не нужна была, моя преданность, плевал он на нее… — скривился Йен. — Когда во время боя я сознательно дал уйти медицинскому судну с ранеными, или слегка промахнулся координатами и опоздал с захватом беженцев с Карнолиса, — (я подумала, что мы оба хорошо знаем, с чьей помощью это произошло!) — Владыка так взбеленился, что собственноручно избивал моего отца у меня на глазах и угрожал дулом пистолета у виска моей приемной матери.

— И твои родители до сих пор там? — ужаснулась я, представив себе реальные последствия нашего успешного побега.

— Нет, — снова опустил веки Ингвар, скрывая свои чувства. — Их уже давно нет в живых. Гораздо дольше, чем я об этом знаю. Просто пока я был нужен, до определенного момента Владыка создавал успешную иллюзию их благополучного существования. Но в последнее время я стал в его глазах окончательно неблагонадежным и впридачу получил слишком много увечий, чтобы соответствовать и дальше внутренним принятым стандартам. Соответственно, моя необходимость себя исчерпала, так что и обманывать уже не имело смысла.