Книга Солнце в армейских ботинках, или Идем дорогой трудной…, страница 51 – Юлия Славачевская

— Я подумаю и дам тебе знать, Мезахи, — холодно ответил ей мужчина.

— Только не задерживайся с ответом, милый, — издевательски пропела женщина. — Иначе я буду вынуждена поставить в известность Совет о твоем присутствии на борту космолета. И ты знаешь, что из того последует. Боюсь, даже присутствие сиятельного не спасет от вас от расстрела на орбите. Ты слишком опасен и достаточно покуролесил в этой галакти…

Связь прервалась.

— Тварь! Сука! — стукнул по чему–то тяжелым кулаком Скар. И дальше озвучен полный набор разнообразных поз и экзотических партнеров для освежения досуга упомянутой леди из Галактического Совета.

Я прислонила пылающий лоб к холодному металлу двери, сжала кулаки и досчитала до десяти, пытаясь обрести способность ясно мыслить. Не получилось. Внутри все плавилось от выворачивающей душу ревности. Наконец–то я смогла признаться себе, что я к нему испытываю. Но легче от этого понимания все равно не стало. И я ушла… изучать поваренную книгу и строить планы жестокого убийства себе подобной.

— Даже не знаю, что выбрать, — сообщила мне сидевшая на столе Хосита, перелистывая страницы злополучного справочника по отравлению экипажа. — Все так сложно. Вот смотри, — Железный Дровосек сунула мне под нос книгу: — «Порежьте мясо тонкими дольками поперек волокон…» — Она подняла на меня изумленные глаза: — Зачем? Что от этого изменится? — И тут же: — Звезды! Что случилось? На тебе лица нет.

— Да и хрен с ним, — рассеянно махнула я рукой, направляясь к запертому ящику со спиртным. — Погуляет и вернется.

— Кто? — изумилась десантница, наблюдая, как я отпиваю из горла марсианское пойло турандотов. — Лицо? — Отложила книгу: — Ты думаешь, если сейчас напьешься до пурпурных грифонов, то сможешь приготовить что–то съедобное на ужин? Хочу тебя, милая, разочаровать…

— Элли, — стремительно ворвался на кухню Ингвар и застыл, напряженно рассматривая бутылку в моих руках. На его лице проступило легкое замешательство.

— Чем обязана? — как можно четче выговорила я, ощущая, что в желудке готовится ядерный взрыв. И щедро, не мелочась, залила его новым ядреным глотком. Или потушила. Или подогрела. Тут одно из двух…

— Я хотел помочь с ужином, — медленно сказал То–от, не спуская с меня внимательного взгляда. — Мне показалось, тебе необходима помощь…

— Все в твоем распоряжении, — махнула я бутылкой по широкой дуге. — Пользуйся, пока другие не попользовались! — И уселась в угол предаваться своему горю, которое и горем–то было странно называть. Нельзя потерять то, чего не имел. Но от этого, опять же, легче не становилось.

Ингвар с трудом оторвал от меня свой взгляд и повернулся к Хосите:

— Что случилось?

— Ты меня спрашиваешь? — Десантница с отвращением потыкала пальцем в кусок мяса и зыркнула в мою сторону. — Она уже сюда такой заявилась. Уж не знаю, какое горе наша дева заливает, то делает это с таким удовольствием и целеустремленностью, что терзают меня жгучая зависть и определенные сомнения: а не хочет ли она утонуть в этой бутылке во цвете лет.

— Полковник! Сиятельный отменил ваше распоряжение касательно проложенного курса и пытался заблокировать… — на камбуз вскочил взмыленный вояка. Он шепотом передал Йену какую–то важную информацию, после чего безо всяких объяснений был отправлен в двигательный отсек.