Книга Порочный бит, страница 82 – Алина Савельева

От осознания, что в руки ушлых журналюг попал наш шуточный контракт, я оцепенела. Ужас сковал, практически обездвижил меня. Как они узнали? Кто мог слить, ведь о нем знали только двое!

— Это и есть ваша таинственная наложница?

Вопросы сыпались на замерших в шоке нас со всех сторон, пока незнакомый голос не заставил мою спину покрыться холодным потом:

— Я скучал по твоей улыбке, Александра, – раздалось слева.

Повернувшись на голос, я с удивлением узнала в говорящем того самого мойщика окон, что вертелся за окном кабинета Тохи в офисе.

— Что это значит, Саша? – тихо спросил Тоха, и в голосе его было столько боли, что не обязательно было смотреть в глаза. – Кто этот тип?

А в них целый океан. Холодный. Опасный. Чужой. Для Бертрана всё очевидно. Ему такую информацию о себе сливать уж точно сейчас не в кассу! Получается, из нас двоих только у меня была возможность. Ну а мотив не заставит себя ждать, конечно же, ревность.

— Я… я ничего об этом… это не я… – сбивчиво пытаюсь оправдываться я.

— Контракт был только на игровом ноуте, который всегда валяется дома. В спальне, – процедил Тоха, наверное, впервые в жизни не веря мне на слово. – Как же это глупо, Саша!

Кажется, надо было кричать, что я не виновата. Вспомнить, что сегодня ночью в квартире было много посторонних. Я сплю как убитая, и в спальню мог войти кто угодно! Но я не могла вымолвить ни слова. Земля уходила из-под ног. Кружило так, что стало дурно. Это конец!

— Как ты можешь мне не доверять? – почти онемевшими от оттока крови губами прошептала я, пытаясь поймать его взгляд.

Безуспешно. Антуан Бертран упрямо не смотрел на меня, сурово сжав челюсти, так что губы превратились в жесткую нитку. Даже такой он самый красивый. С волевым подбородком, твердым взглядом и сжатыми зубами. Я буду скучать…

В каком-то дурмане я села в такси, так и не посмотрев больше в глаза Бертрану. В той же прострации прошла контроль в аэропорту и села на рейс.

Никогда еще не было так паршиво и так пусто в душе. Поверить в то, что вот так нелепо закончилась не только наша связь, но и дружба, я отказывалась.

Я была уверена, что Тоха разберется во всем и позвонит. Но проходило время, а от Бертрана не было ни одного звонка, ни одной строчки.

Одно утро походило на предыдущее, как две капли воды. Снова открываю глаза, упираясь взглядом в майское небо за окном. Снова тянусь к телефону, методично просматривая мессенджеры, и снова оставляю все диалоги без своих ответов, потому что тот, кому действительно хочу ответить, мне не пишет.

Спускаюсь на первый этаж, пью несколько бокалов кофе, как это делал он. И возвращаюсь в свою комнату, потому что кипящая в доме жизнь с моим душевным состоянием не совпадает.

— Обидеть Вику может каждый! Не каждый сможет убежать! – на взводе, вся увешанная кульками, завалилась ко мне Вика. – У меня с собой все виды пыточного оборудования! Вино, мороженое, резинки для косичек, диск с мелодрамами… хотя надо было взять сказку про Золушку, да?

Бросив свои кульки прямо на пол, Вика, поморщив нос, пнула пустую коробку от китайской еды.

— Ты откуда такая растрепанная? – поинтересовалась я, вставая с постели, чтобы обнять подругу.

В дни, когда наше сердце истекает кровью после того, как его разорвал на куски любимый мужчина, подруга – лучшее средство, чтобы вылить всю оставшуюся боль, что не вышла со слезами. А у меня еще ни капли не вышло, так как я живу иллюзией, что это все неправда. Что Тоха не способен так со мной поступить.