Книга Наследство испанской бабушки, страница 36 – Екатерина Серебрякова

Несколько минут я сижу и хлопаю глазами. То ли меня так поразило признание Бернарда, то ли я вообще ничего не сообразила.

В общем, наливаю себе еще полбокальчика, выпиваю залпом и отправляюсь домой, предварительно захватив вино и фруктовые корзиночки.

На вопросы прислуги лаконично молчу. Без Бернарда вернулась и ладно.

Только в спальне становлюсь у окна и всматриваюсь в соседний дом, замечая там соседа, сидящего в кресле в комнате прямо напротив. Хотя, наверное, вряд ли мы отчетливо видим друг друга. Может мне вообще привиделся его силуэт?

Но отчего-то кажется, что я ловлю его грустный взгляд перед тем, как на панорамное окно опускается темная плотная штора.

Нет, а чего он вдруг так разоткровенничался? В принципе странно, что Бернард рассказал мне столько правды о себе. Выпил он немного, чтобы болтнуть лишнего. Да и правда у него какая-то странная…. Сначала о пулеметных ранениях говорит, а потом признается, что соврал по какой-то ерунде.

Нет, конечно, обидно, что он слукавил, но это ведь не преступление века. Ничего плохого он не увидел, да и признался сам. А так говорил об этом, как будто своими руками перерезал весь мой род.

Наверное, этим вечером меня слишком сильно развезло, чтобы соображать трезво. Поэтому я не стала дальше думать. И писать Бернарду не стала. Просто легла в одежде на кровать, не расправляя ее, и вырубилась.

А утром меня разбудил Николай, доставив в половине девятого в комнату букет каких-то ранее не знакомых мне цветов.

— Откуда это? – сонным голосом спрашиваю я, потягиваясь в кровати.

— Передал Ваш сосед. Охрана проверила букет на наличие посторонних предметов, все чисто.

— Господи, это просто букет! Думаете, он мог туда бомбу запихать или полкило динамита? Уйдите, Николай, я сама цветы поставлю.

Мужчина учтиво кланяется и выходит из комнаты, оставляя букет на прикроватной тумбе.

Сначала я долго смотрю на цветы, пытаясь понять, откуда они такие взялись. Вроде на орхидеи похожи, а вроде и не они. Надо будет поискать в интернете. А то я не удивлюсь, если Бернард выдернул из какого-нибудь заповедника последние три куста этого растения.

Оторвавшись от созерцания подарка, я вдруг осознаю, что у меня жутко болит голова, а во рту сухо так, словно туда переехала Сахара.

— Если это похмелье, то мне оно не понравилось, – говорю сама себе, пытаясь нащупать телефон, который своей надоедливой трелью давит на виски, – да.

— Соня, тебе передали цветы? Вообще я хотел подарить букет, но твои охранники так его шнуровали, что, мне кажется, до тебя доехала только мочалка из травы.

— Бернард? – уточняю я, глядя на экран телефона, – да. Букет. Доехал. Но не надо вот этого. Ты ни в чем не виноват, я не обижаюсь, цветы забери.

— Почему? Тебе не понравились?

— Я не принимаю цветы от мужчин, с которыми не встречаюсь. Чтобы не давать ложных надежд и ничем себя не обязывать.

Выходит, что я в жизни ни одного букета не приняла…. Да и, честно говоря, никто не спешил мне дарить цветов.

— Нет, это букет без намека. Просто мои извинения.

— Бернард, отстань, мне плохо. Я потом позвоню и подарю тебе цветы.

Откидывая телефон на соседнюю подушку, я разваливаюсь на кровати в форме звезды и хватаюсь за ноющую голову. Чего ж все так болит? Пара бокалов вина, оказывается, действует на меня сильнее, чем марафонский бег.