Книга Скверная, страница 78 – Эмили Макинтайр

Дороти промокает уголок рта салфеткой, прежде чем положить ее обратно на колени.

— Просто несчастный случай. Я была там, понимаешь? Несса никогда не обращала на меня особого внимания, по сравнению с Эви, но всякий раз, катаясь на яхте с мэром Норманом… она брала меня с собой. Несса всегда говорила, что очень важно проводить семейные мероприятия, – ее глаза странно блестят, как будто она вот-вот заплачет. Однако ей удается взять себя в руки. – Но в целом она заботилась обо мне только ради соблюдения приличий.

— Она тебя не любила?

— Она была завистливой ведьмой, – шипит Дороти, прищурившись. – Бесилась оттого, что я, когда подросла, стала самой красивой из сестер Уэстерли.

В ее словах чувствуется горечь, и на мгновение за невинной маской открывается истинное лицо Дороти.

— Знаешь, ее тело так и не нашли, – размышляет она, снова поднимая бокал с вином. – Она до сих пор разлагается где-то там, на дне озера Мичиган.

— Господи, Дороти. Это отвратительно, – говорю я, поеживаясь.

Она смеется, делая еще один глоток из своего бокала.

— Как я и сказала… мы не были близки.

Я с улыбкой киваю, но на душе у меня невесело. В ее рассказе есть какая-то странность… Что-то, отчего моя интуиция делает стойку, и я мысленно делаю пометку разобраться в смерти Ванессы Уэстерли поглубже.

Внезапно я чувствую, как штанина моих брюк шевелится – это ботинок Дороти скользит по моей голени вверх, а затем опускается обратно.

— Знаешь, мне надоели все эти разговоры, – мурлычет она. – Давай уйдем отсюда?

Нет.

Я не могу ее трахнуть.

У меня нет никакого желания ее трахать.

— Конечно, – откашливаясь, говорю я.

Получив чек, мы записываем его на мой номер, а затем проходим через вестибюль и поднимаемся на лифте на двадцать первый этаж, где находится ее комната. Я останавливаюсь перед дверью, но, когда она ее открывает, чтобы войти, остаюсь в коридоре.

Она поворачивается ко мне, нахмурив брови.

— Не хочешь войти?

Я качаю головой.

— Каким бы заманчивым ни было это предложение, я не хочу оказаться в списке врагов твоего отца.

Она опускает глаза, медленно скользя ими по моему телу.

— Я никому не скажу.

Тошнота подкатывает к горлу, когда я наклоняюсь и целую ее в щеку.

— В другой раз.

Следующие два часа я меряю шагами свою комнату, разрываясь между необходимостью оставаться в номере на случай, если кто-нибудь зайдет, и желанием навестить, невзирая на риск, свою сестру. Конечно, это глупо, но, сидя здесь и ничего не делая, я схожу с ума.

Роуз выигрывает.

Я выскальзываю из своей комнаты, спускаюсь по черной лестнице и торопливо преодолеваю четыре пролета, добираясь до запасного выхода.

Наша квартира находится в другом районе города, но не слишком далеко, и туда легко можно добраться пешком всего за двадцать минут. Я знаю, что мне следует держаться от Роуз подальше, это неразумно и крайне небезопасно, но не могу устоять перед искушением заглянуть к ней, раз уж меня занесло в Чикаго.

Всего на минутку. Просто чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

Пройдя около трех кварталов, я нахожу старый телефон-автомат, спрятавшийся на заднем дворе магазина «Гэс-энд-Гоу». Я бросаюсь к нему, оглянувшись по сторонам, прежде чем зайти в маленькую стеклянную кабинку и достать из кармана немного мелочи.

— Возьми, ну возьми же, наконец, трубку, – бормочу я, подпрыгивая, чтобы согреться на холодном чикагском воздухе.