Книга На крючке, страница 85 – Эмили Макинтайр

Венди откидывается на спинку стула и устремляет взгляд на отца:

— Что это значит?

Ее вопрос меня ставит в ступор: будь она в одной лодке с Питером, она бы точно знала, о чем идет речь.

— Венди, это просто вопрос, – вздыхает Питер.

— Все в порядке, – я улыбаюсь, притягивая Венди к себе, играю пальцами с ее волосами. – Я нашел гораздо более заманчивую компанию.

Челюсть Питера стискивается. Он наклоняется и умоляюще смотрит на дочь:

— Ты даже не представляешь, с кем ты сидишь рядом.

— Я точно знаю, кто он, – Венди тоже напряжена. – Но вот в тебе я начинаю сомневаться.

У меня замирает сердце. Эта фраза подтверждает все мои догадки, которые я строил последние несколько минут.

Она не знает о своем отце.

А это значит, что она меня не предавала.

Венди

Остаток ужина проходит под напряженными взглядами и не сопровождается ничем, кроме скрежета столового серебра и людей, выступающих со сцены и поэтично рассказывающих о том, как устранить земную несправедливость, организуя вечеринки за миллионы долларов, где одно место за столом стоит тысячи баксов.

Внутри меня бурлит гнев.

Разве ты не должна быть в особняке?

Он даже не знал, что меня там нет. Меня похитили, а он даже не знал, что я пропала.

Я месяцами себя убеждала, что он уже не тот человек, которого я помню, но именно в этот момент кусочек моей надежды, за который я так упорно цеплялась, наконец-то надломился и, упав на пол, разбился на сотню мелких осколков.

Он даже не знал, что я пропала.

Но, конечно же, сюда он явился.

А то, не дай Бог, его репутация пошатнется, его общественная репутация, разумеется. Теперь мне совершенно ясно, что ему наплевать, в каком свете я его вижу.

А еще что-то случилось с другом Крюка, Ру. Тихий разговор с комиссаром, ступор Крюка, вызванный упоминанием этого имени, а теперь еще и насмешки моего отца над пропавшими друзьями – от всего этого мои нервы на взводе и в состоянии повышенной боевой готовности.

Понятно, почему Крюк привел меня сюда – это совершенно очевидно, – но я не могу сообразить, почему мой отец над ним потешается.

Почему он вообще имеет дело с таким человеком, как Крюк.

Если только он совсем не тот, за кого себя выдает.

И именно из-за этого я чувствую себя самым глупым человеком на планете. Ведь как можно жить с человеком, как можно годами дышать с ним одним воздухом, боготворить каждый его шаг, любить всем сердцем и при этом не знать, кто он на самом деле такой?

Эта истина пронизывает меня до глубины души, ломая замок на всех недосказанных фразах, на всех ситуациях, когда я хотела нанести ответный удар, но вместо этого кивала и улыбалась. Я знаю, что Крюк, скорее всего, обидится на меня за эту выходку, но я не могу найти в себе силы, чтобы переживать. Наконец-то – именно наконец-то – я могу высказать свое мнение. А когда Крюк не только позволяет это, но и поощряет, я чувствую надежную опору.

Как бы извращенно это ни звучало.

Я оглядываюсь, смотрю, как он кивает в ответ на реплики мужчины напротив, и понимаю, что меня переполняют абсолютно противоречивые эмоции. Как это возможно, чтобы этот человек – тот, кто угрожал мне физической расправой меньше часа назад, тот, кто приковал меня к стене подвала, – по-прежнему относился ко мне с уважением?

Он заставил комиссара полиции извиниться за оскорбление и растирал мне шею, пока я противостояла своему отцу и его сучке-помощнице. Все это не похоже на Крюка.