Книга Шрам, страница 24 – Эмили Макинтайр

— Твои действия неуместны, – хриплю я.

Его пальцы ласкают ключицы, потом поднимаются и обвивают горло. Большой палец прижимается к подбородку – от этого давления моя голова запрокидывается, и я вынужденно встречаюсь с его нефритово-зелеными глазами.

Сердце от волнения замирает, внизу живота оседает что-то тяжелое.

— Хм… – Его нос прикасается к моей щеке и движется дальше, пока не упирается в ухо. – Полагаю, скоро ты убедишься, что правила приличия меня мало волнуют.

Другой рукой он хватает меня за талию – от тепла его прикосновений, проникающего сквозь тонкий шелк ночного халата, рябит в глазах. Я все крепче сжимаю спрятанные за спиной ножны.

Я бы с ним справилась.

Он потерял бдительность, а это значит, что нож в считанные секунды прорежет его кожу и погрузится в вены.

Только я проделала весь этот путь не для того, чтобы наследить, и не позволю глупым эмоциям затуманить рассудок.

Внезапно по моей голени разливается острая боль. Ноги подкашиваются. Сильными руками Тристан ловит меня и надавливает рукой так, чтобы я опустилась.

Меня распирает от горькой досады, когда колени болезненно ударяются о блестящий кафельный пол, а кинжал со звоном падает на пол.

Глаза Тристана перемещаются на оружие.

— Любопытно, – качает он головой.

В груди полыхает ярость; от раздражения я скрежещу зубами.

— Такой вид мне нравится больше, – воркует он, глядя на меня сверху вниз. – На коленях, с вздымающейся грудью, раскрасневшимся лицом и глазами, обращенными к своему повелителю. – Он тянется вниз, хватает пальцами мой подбородок и рывком поднимает голову вверх – так, что мышцы на шее болезненно натягиваются. – Пусть это послужит тебе уроком, маленькая лань. Не забывай свое место.

— И где же оно? – с трудом выдавливаю я, пока тело сотрясается от бурлящего в жилах гнева.

Он усмехается с таким зловещим удовольствием, что по моим внутренностям, словно тысяча пауков, расползается ужас:

— Возле моих ног.

ТРИСТАН

Я сижу, уставившись на огромный письменный стол брата. Курю, выпуская в воздух клубы сигаретного дыма.

Ксандер и Майкл обсуждают похороны сэра Реджинальда – вернее, вопрос их целесообразности. И как бы меня ни бесили эти два идиота, уж лучше быть здесь и разнюхивать их планы, чем оставаться в неведении.

Интересно, какова была бы их реакция, узнай они, что это моя рука отделила плоть Реджинальда от кости? Что это меня он молил о спасении, как будто я сам Бог, дарующий милосердие. Хотел бы я сказать им, что старый добрый Реджинальд, оказавшись без поддержки членов Совета, не проявлял такой храбрости и что он мочился на грязный цементный пол, пока я зажигал спичку за спичкой и наносил на его кожу живописные шрамы.

— Сир, пришла пора менять правила игры, – призывает Ксандер.

Со стоном Майкл ударяет кулаком по столу:

— Я не желаю ничего менять, Ксандер. Я хочу найти грязную шлюху, которая посмела явиться в мой замок, бросить мне под ноги голову человека, плюнуть, а потом непонятным образом исчезнуть из темниц!

Меня забавляет это зрелище – ярость, пылающая на щеках Майкла. Тотчас проносится мысль о леди Битро. Интересно, сколько понадобится огня, чтобы почувствовать жар ее плоти?

— Если все пустить на самотек, – продолжает Ксандер, – настроения в обществе кардинально изменятся. Сир, нам придется сменить курс. Найти отвлекающий маневр.