Книга Шрам, страница 138 – Эмили Макинтайр

Я внимательно изучаю их лица и вдруг замечаю, что Белинда переместилась в первый ряд; Эдвард и Шейна стоят по обе стороны от нее. Стоит мне посмотреть на подругу, как она тотчас кивает, наделяя меня новыми силами.

— Все кончено, – произносит женщина. – Его взяли. Мы проиграли.

— Вы так легко сдаетесь? – возражаю я. – Сколько раз он доказывал свою искренность? Неужели вы отвернетесь при первых признаках угрозы поражения?

Я качаю головой, молясь, чтобы мои слова попали в цель: я не знаю наверняка, как у них обстояли дела. Я основываюсь лишь на рассказах Тристана и верю, что он говорил правду.

Белинда делает шаг вперед и поворачивается к толпе:

— Он спас меня, когда я пошла в замок и мне была обещана верная смерть.

Гул становится громче.

Теперь вперед выходит Шейна – у меня замирает сердце.

— Он приносит вам еду, одевает ваших детей.

Благодарность окутывает мою грудь:

— Но дело не только в нем. Я верну его с вашей помощью или без нее. Главное, не упустить момент. Это важно – отомстить за все случаи, когда они убивали невинных людей за правду. Отомстить за каждое проклятие, за каждое имя, за каждый синяк и сломанную кость. За то, что они называли вас недостойными.

Люди начинают меняться в лице; с каждой секундой воздух наполняется энергией.

— Я не умею выражать мысли словами, – продолжаю я. – Не могу превратить зверства прошлых лет и реалии грядущих в красивую обертку и представить все так, будто бедность шла вам на пользу. – Я ударяю себя кулаком в грудь. – Но вместе мы выстоим, а порознь – падем. И я прошу вас – умоляю – встать на мою сторону. Тристан Фааса – лучший лидер для вас. Он заслуживает борьбы в благодарность за то, что всегда сражался за вас.

Белинда падает первой. Ее голова склоняется, из горла вырывается громкий плач. Затем, словно в замедленной съемке, за ней следуют остальные.

Один за другим мятежники опускаются на колени и начинают медленно скандировать. Сначала я не понимаю, что они говорят, но эта песнь нарастает, перекатывается в воздухе и бьет меня прямо в сердце.

— Да здравствует королева! Да здравствует королева!

Слезы наворачиваются на глаза, пока я смотрю на людей – на свой народ, кровь Глории Терры, – которые доверили мне возглавить восстание и вести их к королю.

— Мы воины! – я повышаю голос, пока он не взлетает над их головами, словно стрелы. – Это революция! И пришло время вернуть наш дом.

ТРИСТАН

— Пс-с.

Я с трудом открываю глаза; в голове клубится туман. Но как только мне удается разлепить веки, начинаю жалеть об этой затее: на моем теле не осталось ни одного участка, который бы не ныл от боли. Кости кажутся ломкими, мышцы атрофированы от недостатка нагрузки, и я совершенно уверен, что уже несколько дней не пил воды.

— Тристан, – раздается тоненький голосок.

Когда до меня доходит, кто это, я с усилием подымаю веки и вижу перед собой лицо Саймона, перекошенное от ужаса; его игрушечный меч болтается на поясе.

— Что они с тобой сделали?

Я скольжу языком по потрескавшимся губам, открываю рот и отклеиваю сухой язык от неба.

— Тигренок, – хриплю я. – Тебе не следует здесь находиться.

Пока мальчик оглядывает двор, залитый оранжевым светом заходящего солнца, я бросаю взгляд на стражника, который стоит в стороне и пристально смотрит то на Саймона, то на меня. При этом с места не двигается.